— Михаил, — сказала я, когда смогла говорить. — Я согласна. Я согласна быть с тобой всегда. Я согласна строить парки и сажать цветы. Я согласна стареть вместе. Я согласна на все, потому что я люблю тебя. И я не представляю жизни без тебя.
Он обнял меня, прижал к себе так крепко, как будто боялся, что я исчезну. Я чувствовала, как его сердце бьется — ровно, сильно, уверенно. Живое. Мое.
— Спасибо, — прошептал он. — Спасибо, что ты есть. Спасибо, что сказала «да». Спасибо, что дышишь.
— Дыши, — сказала я. — Мы будем дышать вместе. Всегда.
Музыка играла, фонари светили, и мы сидели в амфитеатре, обнявшись, и я чувствовала, как внутри меня, там, где был страх, теперь цветет что-то новое. Надежда. Доверие. Любовь. Та, которая приходит не тогда, когда ты ее ждешь. И не в том обличье, которое ты себе представляешь. А приходит в виде ромашек, купленных в ларьке у метро. В виде аллеи, названной твоим именем. В виде мужчины, который говорит: «Я хочу быть с тобой всегда». И ты знаешь, что это правда.
После концерта мы гуляли по парку. Люди разошлись, фонари светили, и было тихо. Только ветер шумел в ветвях азалий, да где-то вдалеке лаяла собака.
— Михаил, — сказала я, когда мы подошли к аллее.
— Да?
— Я хочу посадить дерево. Как ты обещал. Чтобы оно росло вместе с нами.
Он улыбнулся, взял меня за руку.
— Пойдем. Я знаю, где.
Он привел меня к началу аллеи, где росло молодое деревце с табличкой, на которой еще ничего не было написано.
— Это наше, — сказал он. — Я посадил его месяц назад. Хотел, чтобы мы посадили его вместе, но не удержался. Прости.
— Не за что, — я коснулась тонкого ствола. — Какое оно?
— Азалия. Белая. Как ромашка. Как ты.
Я посмотрела на него. Фонари светили, и в их свете его глаза были золотыми, теплыми.
— Давай посадим еще одно, — сказала я. — Вместе. Настоящее. Чтобы мы знали, что это — наше.
— Давай, — он взял лопату, которая стояла у дерева — приготовил заранее, я поняла. — Я помогу.
Мы копали землю, сажали дерево, поливали. Я никогда не сажала деревьев — в моей жизни не было для этого места. Но сейчас, в этом парке, с этим мужчиной, это казалось самым правильным делом на свете.
— Готово, — сказал Михаил, когда мы закончили. — Теперь оно будет расти. Как наши чувства. С каждым годом — все выше, все сильнее.
— А что мы напишем на табличке? — спросила я.
— Напишем: «Посажено Натали и Михаилом в день открытия парка. В знак любви, которая длится вечно».
— Вечно — это долго, — сказала я.
— Это ровно столько, сколько нужно, — он обнял меня.
Мы стояли у дерева, обнявшись, и я чувствовала, как его сердце бьется в такт моему. Ровно, спокойно, как у человека, который нашел то, что искал. Как у человека, который наконец-то может дышать полной грудью.
— Михаил, — сказала я.
— Да?
— Я хочу, чтобы мы приехали сюда, когда у нас будут дети. Чтобы они увидели это дерево. Чтобы они знали, что их родители любили друг друга. Что они посадили его в день, когда началась их новая жизнь.
— Они увидят, — сказал он. — Они будут гулять по этому парку, бегать по этой аллее, играть у этого пруда. И они будут знать, что их родители — самые счастливые люди на свете.
— Потому что они нашли друг друга, — я подняла голову, посмотрела на него. — Потому что они дышат одним воздухом. Потому что это и есть любовь.
— Это и есть любовь, — повторил он. — Натали, я хочу, чтобы ты знала. Ты — лучшее, что случилось в моей жизни. Ты спасла меня. Ты научила меня жить. Ты подарила мне надежду. И я буду благодарен тебе за это каждый день. Каждый час. Каждую минуту.
— А я буду благодарна тебе, — сказала я. — За то, что ты пришел. За то, что ты ждал. За то, что ты увидел во мне не врача, а женщину. За то, что ты подарил мне весну.
— Натали, — он улыбнулся. — Весна уже здесь. Она в этом парке. В этих цветах. В этом дереве. В нас. Она всегда будет с нами. Потому что мы — весна. Мы — любовь. Мы — жизнь.
Он поцеловал меня, и я почувствовала, как его сердце бьется в такт моему. Ровно, спокойно, как у человека, который нашел то, что искал. Как у человека, который наконец-то может дышать полной грудью.
Потому что мы дышали вместе. Потому что мы были живы. Потому что это и есть счастье — то, которое я так долго искала и наконец-то нашла.
Мы уехали из парка поздно ночью. Я держала его руку всю дорогу, смотрела на его профиль, освещенный огнями города, и думала о том, что мы справимся. Что мы будем строить свою жизнь, как он строил этот парк — с любовью, с вниманием к деталям, с верой в то, что это останется. Что это будет нужно не только нам.