Медленно, словно боясь разрушить нашу близость, повернулась в сторону друга и захлебнулась болью, смешанной с отчаянной нежностью, которые бурлили в океане его чёрных, как сама ночь, зрачков. Моя ладонь непроизвольно протянулась к его щеке, прикасаясь к чуть отросшей щетине. На мгновение. Короткий миг, которого хватило, чтобы почувствовать тепло, разливающееся по венам. Хотела убрать руку, но Рома перехватил моё запястье и прижал его тыльной стороной к своим губам, целуя бесконечность. Он смотрел на меня, не отрываясь. А я, как зачарованная, смотрела на него. И было в нашей близости больше сокровенного и интимного, чем в сексе. Слияние душ. Мы стали одним целым, как пару лет тому назад. Только теперь, не как лучшие друзья. А...
Господи, какую чушь я несу. Отдернула руку, как обнажённая. Попятилась назад.
- Мы не должны встречаться. Уходи.
Жестоко. Но это вынужденная мера. Я не должна идти на поводу у своих чувств. В моём положении холодный расчёт и трезвая голова - лучшие союзники. А рядом с Ромой хотелось забыть обо всех трудностях, унестись в безудержный мир, полный новых ощущений. Только это не позволительная роскошь.
Развернувшись, быстрым шагом пошла в сторону дома. Шаг, второй, третий... И снова мой локоть обжигло Ромино тепло.
- Да, какого черта, ты бежишь от меня, - развернул и прижал к стволу дерева, так некстати выросшему перед нами. - Я же вижу, что ты не счастлива. Твои глаза выдают тебя с потрохами. - Ударил кулаком у самого уха. - Так почему ты отталкиваешь меня?
Хотелось расплакаться и прижаться к широкой груди родного человека, чтобы найти в ней защиту. Но перед глазами то и дело возникало маленькое личико Авроры. А в ушах звенели Лешины слова, ставшие для меня приговором: "Она жива, пока ты рядом".
Толкнула друга в грудь, но он не сдвинулся. Прирос к земле. Навис надо мной, перекрыв все пути к отступлению. Тогда, набрав в лёгкие воздуха, я вцепилась в ворот его кожаной куртки и, притянув к себе, горячо выпалила:
- Ты ничего не знаешь о моей жизни. И я не собираюсь о ней рассказывать. Занимайся своим личным счастьем. У тебя это хорошо получается.
- Не неси чуши, глупая, - схватился за моё лицо, заставляя смотреть в свои глаза, - у меня нет жизни без тебя. Ты же это прекрасно знаешь. Всегда знала. Знала, как безумно тебя люблю. Словно сумасшедший готов был убить любого, кто причинял тебе боль. И никогда ничего не требовал взамен. А сейчас требую. Требую, чтобы рассказала мне все с самого начала. Я хочу знать, куда делась прежняя жизнерадостная Ромашка, которая одним своим смехом разжигала в душе огонь. Я хочу вернуть её, понимаешь? Вернуть, чтобы твои глаза снова горели, а улыбка украшала красивое лицо.
Ромино признание вывернуло душу наизнанку. Чувствуя, как дрожит тело, я разжала кулаки, опуская его куртку, и обмякла в родных руках. Рома не растерялся. Он прижал меня к себе, обнимая крепко за спину. А я, оказавшись в объятиях друга, прошептала:
- Не сможешь. Оттуда не возвращаются.
- Я смогу, только доверься мне. Раскройся.
Рома неосознанно спустил меня с небес на землю. Я снова вспомнила события прошедшего года, к которым привело моё доверие. Это слово въелось под кожу, как серная кислота. И сейчас рана вскрылась, причиняя новую порцию нестерпимой боли.
Закусив до крови нижнюю губу, собрала все свои силы и пихнула Рому в грудь. На этот раз мне удалось высвободиться из его объятий. Пользуясь временным замешательством друга, отскочила и выставила вперёд ладонь.
- Не подходи, слышишь меня. Не приближайся. Лучшее, что ты можешь сделать, это забыть дорогу в мой дом. Забыть меня. И начать новую жизнь.
На этих словах я не пошла, а побежала к дому, боясь, не столько того, что он погонится за мной, сколько саму себя. В какой-то момент я готова была сдаться и все ему рассказать. Но страх за жизнь ребёнка снова взял верх над другими чувствами. Я понимала, что не могу рисковать ею ради Роминой любви, даже, несмотря на то, что сама испытала рядом с ним то, чего прежде не испытывала. Новые чувства пугали, разжигая в душе панический страх. Я не могла позволить им взять верх над разумом, поэтому сегодняшнее бегство было единственно верным завершением нашей встречи.