Попытка совместной жизни обернулась разочарованием. Гари вежливо предложил Элизабет вернуться в Лондон поразмыслить над его предложением, подразумевая под этим, что больше не желает ее видеть. Элизабет не стала огорчаться. Это была всего лишь интрижка{401}.
20 января 1956 года Гари — один — сел на теплоход «Либерте» в Гавре. Сначала он отправился в Вашингтон и 3 февраля прибыл в Лос-Анджелес. Денег у него почти не было — пришлось на обустройство просить в кадровой службе аванс с жалованья, который потом возвращал шесть месяцев равными долями. Отношения Гари к деньгам можно понять, только принимая во внимание его финансовые затруднения в юности, внушившие ему непреодолимый страх перед каждодневными издержками.
Однажды Лесли купила ему для дома белье, он ответил ей на это разъяренным письмом:
Я получил счет на шесть банных полотенец четыре комплекта постельного белья и что-то для электрочайника. Вы сошли сума? Как мне жить, если Вы пускаете деньги по ветру?
Платить! платить! платить! Ну зачем нам новые полотенца, скажите на милость… Вы совершенно безрассудны. Вы меня разорите…{402}
Тем не менее в Лос-Анджелесе Гари не раздумывая тратил деньги на хорошую одежду и любовниц, с которыми встречался на специально снятой квартире в Голливуде. Он не поскупился и когда Лесли попросила у него денег на длительную поездку по Кавказу. Она собирала информацию для монументального труда об имаме Шамиле — «Сабли рая»{403}.
По прибытии в Лос-Анджелес Гари был представлен сотрудникам французского представительства. После официальной части на приеме к нему подошла дама, возглавлявшая местную газету, и стала с ним заигрывать. Поскольку Гари делал вид, что не понимает ее поведения, она спросила, как бы ни к кому не обращаясь: «Как же так, господин консул, вы не любите женщин?» «Нет, мадам, — ответил он достаточно громко. — Я, скорее, гомосексуалист, а яйца мне оторвало на войне»{404}.
Пока не приехала Лесли, Гари нашел преданного друга в лице своей секретарши красавицы Одетты де Бенедиктис, которая станет ему товарищем, другом и любовницей одновременно, а также помощницей во всех делах{405}.
Одетта родилась в 1929 году в китайском городе Цяньцзинь; ее отец был французом, а мать — китаянкой. В семнадцать лет она познакомилась с молодым американским итальянцем, который предложил ей помощь в получении разрешения на выезд в Калифорнию на учебу. Он сдержал обещание, а когда Одетта приехала в Америку, ее приняла семья молодого человека. Ее родители последовали за ней на последнем пароходе, покинувшем берега Китая после прихода к власти коммунистов.
Получив диплом секретаря-референта, Одетта устроилась на работу в одну американскую компанию. Однажды ей случилось присутствовать на торжестве по случаю Дня взятия Бастилии, проходившем в парке на территории французского консульства в Лос-Анджелесе. Там к ней подошел тогдашний генеральный консул Рауль Бертран, блестящий выпускник Политехнического института, человек крайне требовательный, и предложил занять место секретаря, которое вскоре освободится. Через три месяца Одетту вызвали на собеседование, положили перед ней чистый лист бумаги и продиктовали текст. Результат был не слишком убедительным — консул посоветовал ей поработать над орфографией и вновь прийти через полгода, когда появится вакансия. Оскорбленная Одетта вернулась на работу в свою фирму и за отведенное время ни разу не открыла учебник французского, но когда она вновь пришла на испытание по правописанию и переводу, ее похвалили: «Вы делаете большие успехи!» и взяли секретарем с окладом 265 долларов в месяц.
Придя однажды утром на работу и решив приготовить себе кофе, Одетта пошла на кухню, составлявшую часть служебной квартиры консула, — сотрудники обычно держали там продукты для обеда. К своему большому удивлению, она увидела высокого, смуглого мужчину в одних кальсонах, который грыз морковку. Ничуть не смутившись, он спросил Одетту: «А вы кто?» — «Секретарь генерального консула». — «Ну, тогда ладно! Генеральный консул — это я…»
Ромен Гари и Одетта Бенедиктис проработали вместе четыре с половиной года. Депеши на французском языке он ей диктовал, а корреспонденцию на английском только просматривал и подписывал.