55
Джин пообещала Франсуа Морею в обмен на свободу довести до конца его фильм «Переменка», где она играла главную роль. Она сдержала обещание{490}. Эдвард и Дороти Сиберг были категорически против распада семьи, но Джин их не послушалась и дала указание своему адвокату Гарри Друкеру начать процедуру развода. В те годы эта процедура была простой в США, но длинной и сложной во Франции.
Съемки фильма «Переменка» по мотивам рассказа Франсуазы Саган должны были начаться 6 июня. Джин, не решаясь встречаться с мужем наедине, прибыла в Париж за четыре дня до этого в сопровождении своей бабушки по материнской линии Франс Бенсон.
Брак супругов Морей был расторгнут 20 сентября 1960 года судом Маршаллтауна, который установил, что их дальнейшая семейная жизнь невозможна по вине мужа. Узнав об этом из газет, Франсуа поспешил снять с себя обвинения и заявил, что инициатором этого необоснованного развода стал Гари, чьи письма к его жене он был готов предъявить. Кроме того, Франсуа подал иск в суд: их брак с Джин был зарегистрирован консульством Франции, но Морей не получал какого-либо уведомления о начале судебного разбирательства. Его адвокат с легкостью добился отмены решения американского суда, и начался новый процесс, уже во Франции, в связи с супружеской изменой. Гари был официально признан соответчиком в деле, и брак супругов Морей был расторгнут по вине Джин Сиберг. Теперь она была готова на всё, чтобы Ромен Гари на ней женился.
А он, хотя и стремился освободиться от тяготивших уз супружества с Лесли, разрыв с которой был для него «вопросом простой гигиены», не намерен был связывать себя теми же узами с ранимой девушкой, в которую был влюблен.
Лесли была далека от мысли дать мужу свободу. Она посоветовала ему пожить с Джин год, а потом снова вернуться к этому вопросу, но Гари не оставлял надежды вырваться из-под ее опеки. Сначала он окончательно ушел с дипломатической службы, чтобы иметь возможность жить с Джин не скрываясь. Решение уйти в отставку Гари принял, вернувшись в Лос-Анджелес 15 мая 1960 года. Он подал в кадровую службу заявление о снятии с себя полномочий.
Исполнив все формальности, Гари намеревался уехать как можно скорее. Однако посол Франции в США Эрве Альфан пожелал, чтобы он оставался до приема по случаю Дня взятия Бастилии, до 14 июля. Дело кончилось тем, что четыреста приглашенных благополучно попали на праздник, а генеральный консул уехал за шесть дней до того, не попрощавшись ни с коллегами, ни с друзьями. И квартиру, и рабочее место он оставил в полном беспорядке, так что растерянной Лесли пришлось самой упаковывать и отсылать во Францию его вещи: скатерти, тряпки, постельное белье, одеяла, посуду, столовое серебро, цветочные горшки, книги, одежду, дорогие ковры, бумаги, зеркала, кухонную утварь, лампу для загара, подводное снаряжение, — так она писала Сильвии Ажид. В спешке Гари забыл в сейфе кабинета в консульстве одно из своих многочисленных завещаний.
Сначала он заехал в Нью-Йорк и Вашингтон, а потом сел на самолет до Парижа. Лесли была в отчаянии: она знала, что их пути разошлись навсегда, и пообещала себе, что Ромен дорого заплатит за измену, в которой ей виделась еще и нелепая ошибка, неумолимо ведущая его к гибели. В качестве залога Лесли потребовала, чтобы он незамедлительно выплатил ей половину гонораров от книг и фильмов и продолжал ежемесячно делать это в будущем. Гари пришел в ярость и ответил, что предпочитает на два года перестать писать, печататься и работать для кино. Но он знал, что когда-нибудь ему придется решать этот вопрос в суде.
Хотя ситуация была не настолько драматична, как Гари писал Сильвии и Рене, ему постоянно требовалось подогревать себе кровь трагедиями.
В конце августа Лесли переехала в Беверли-Хиллз на Норт-Кресент-драйв, 611 и поселилась в премиленьком домике с балконом, террасой и садом для кошек. Ей было очень трудно уезжать из консульства, где прошли последние дни их совместной с Роменом жизни: закрывая деревянную дверь в сад, Лесли расплакалась. Никогда больше она не увидит этих олеандров, лимонных деревьев, пальм, колибри. В Голливуде она планировала остаться до октября. Джордж Кьюкор нанял ее техническим консультантом фильма «Моя прекрасная леди», снимавшегося на студии «Метро Голдвин Мейер».
В Голливуде Лесли Бланш очень ценили, и каждый уважающий себя актер, музыкант или писатель считал за честь с ней работать. В одном из писем Сильвии она рассказала, например, как провела вечер в компании Вивьен Ли, которая приехала из Англии для участия в постановке по пьесе Жана Жироду. На одной из фотографий Лесли запечатлена рядом с Гленном Фордом.