Ромен самым серьезным образом раздумывал, не попросить ли у Питера Устинова разрешения на то, чтобы Павла какое-то время пожила у него. Но представив, какие сложности вызовет подобное предприятие, отказался от этой затеи.
Как-то раз Гари рассказывал Павле со слезами на глазах, что, когда ей было всего полгода, ее родители — в то время Устиновы жили в Лондоне — позвали его посмотреть на младенца: «Приходи, мы познакомим тебя с нашей девочкой». Маленькая Павла сразу ухватилась ручонками за шею Гари и ни за что не хотела его отпускать.
Когда Павле исполнилось семнадцать, она переехала в Женеву, чтобы учиться в школе для детей дипломатических работников. Для нее сняли комнату в монастырском пансионе; порядки здесь были самые строгие. В это же время Гари с помощью своей подруги Сюзанны Салмановиц, часто принимавшей его в своем шикарном имении в Версуа, удалось подыскать себе квартиру в доме пятидесятых годов на улице Муайбо, в двух шагах от отеля «Интерконтиненталь».
Адвокат Гари — Шарль-Андре Жюно получил вид на жительство в Швейцарии и принял гражданство этой страны, поскольку ему необходимо было находиться там несколько месяцев в году. Он работал в Женеве.
Гари отправил Павле письмо, в котором сообщал свой женевский адрес и время грядущей встречи — десять часов вечера; к письму был приложен ключ от квартиры. Гари нашел предлог, чтобы заведующая выдала ей особое разрешение покинуть пансион в такой час. Поздно вечером Павла была в шикарном квартале на краю города, где располагается штаб-квартира ООН. Она открыла дверь и обошла квартиру: гостиную, кухню, спальню с красными простынями на кровати, ванную. Наконец Павла уселась на стуле и в отчаянии начала считать минуты, ловя малейший шорох, доносившийся из коридора. Ждать ей пришлось долго. Дверь вдруг открылась, и вошел Гари, весь в черной коже и сигарой во рту. Он уселся за письменный стол, чтобы составить очередное завещание. В полночь Гари попросил Павлу пересесть поближе к двери и послушать, что он скажет. Он дал ей ключ от своей квартиры для того, чтобы ей было где работать — у Павлы были способности к живописи. Он объяснил Павле, что она должна гулять с мальчиками своего возраста, и приказал ей найти себе кавалера. Она же боготворила Гари и была убеждена, что дети способны на более сильную любовь, чем взрослые, и он должен стать ее единственным мужчиной. Каждый раз, когда он шел купаться, она боялась, что он простудится.
Впрочем, Ромена она послушалась — нашла себе молодого человека. Потом, когда они с Гари встретились через три месяца в Париже, она показала фотографию своего бойфренда. Гари заметил, что парень похож на него. Так оно и было.
Следующим летом, когда Павла отдыхала в Пальма-де-Майорка, она пыталась наложить на себя руки, проглотив кучу таблеток аспирина и снотворного и запив всё это литром вина. Случайный прохожий нашел ее лежащей под кустом без сознания. Павлу удалось привести в сознание, и она прошептала, что не поедет в больницу без Ромена Гари. В четыре часа утра ее привезли на виллу Симаррон. Гари сел за руль своей «Вольво» и поехал в больницу — так медленно, что Павла десять раз могла умереть в пути. В больнице ей было сделано промывание желудка. Несколько дней Гари не показывался Павле на глаза. Но однажды утром он вошел к ней в палату всё с той же сигарой во рту и прочитал лекцию на тему: «Не смей больше делать таких глупостей! Человек не имеет права лишать себя жизни».
Зимой в Париже они вновь начали встречаться по выходным: ужинали в ресторане «Липп», и Гари всякий раз появлялся в черном. «Знаешь, у меня репутация ужасного бабника», — сознался он ей однажды. «Ну и что?» — пожала плечами Павла. Тем не менее Гари ни разу не позволил себе лишнего.
В восемнадцать лет Павла переехала в Лондон учиться театральному искусству, а параллельно лечилась у Сержа Лейбовича, знаменитого парижского психиатра, с которым уже встречалась в одиннадцать лет, когда отказывалась есть. «Что с вами на этот раз?» — спросил Лейбовичи. — «Отец хочет, чтобы я ходила к вам на лечение, потому что люблю Ромена Гари». — «И прекрасно. Это отличный выбор».
Каждую неделю Питер Устинов оплачивал поездку дочери в Париж и обратно. На визит к Лейбовичу уходило десять минут в выходные, а оставшееся время Павла проводила у Ромена Гари, но самым благопристойным образом. Они ужинали в ресторане «Липп», потом возвращались на рю дю Бак по бульвару Сен-Жермен. Квартира была погружена в темноту и тишину. Они устраивались в гостиной. Гари шепотом просил: «Останься…» Они часами сидели друг напротив друга, не произнося ни слова. Потом каждый уходил к себе в комнату.