70
В апреле 1967 года Ромен Гари был назначен на пост советника по вопросам культуры в СМИ министра информации Жоржа Горса, тоже соратника по военно-воздушным силам «Свободной Франции». Его обязанности были обозначены достаточно неопределенно — «перспективное развитие культуры», но отнюдь не дублировали задачи министра культуры Андре Мальро: в сфере компетенции Гари были главным образом кино и телевидение. Все полтора года, на протяжении которых он занимал эту должность, у него был свободный график, а от зарплаты он отказался сам. Задача Гари заключалась в разработке новых идей, но ведь его взгляды на культуру не совпадали с общепринятыми, а тем более с тогдашними понятиями о политкорректности.
23 июня 1968 года в «Монд» были напечатаны размышления Гари в связи с его новой работой. Он с прискорбием констатировал, что ему не удалось достичь поставленных целей. Кроме того, статья появилась всего лишь через несколько дней после майских событий, а значит, Гари не мог обойти вниманием политику: он определил себя как «правоверного голлиста».
Скажу сразу: я — правоверный голлист. И раз уж я сделал это компрометирующее признание, которое может иметь непредсказуемые последствия для меня и моей семьи, считаю нужным пояснить, как я еще в июне 1940 года определил для себя это понятие. Правоверный голлист — это человек, у которого сложилось определенное представление о генерале Шарле де Голле, подобно тому, как у самого Шарля де Голля «сложилось определенное представление о Франции». Если эти представления расходятся, связь нарушается. Так что речь идет, скорее, о верности идее де Голля, чем о верности де Голлю. Что же это за идея? То самое «представление о Франции», которое он развивал перед движением «Свободная Франция», а впоследствии сформулировал в первых строках своих воспоминаний. И это представление, этот идеал — «мадонна с фресок, принцесса легенд» — по определению несовместимо с ложью или тенденциозной пропагандой, а именно с этим мы имеем сейчас дело, когда Управление теле- и радиовещания находится в подчиненном положении, когда ему затыкают рот{578}.
Гари согласился занять этот пост, потому что хотел экранизировать свой рассказ «Птицы улетают умирать в Перу», который был переведен на английский язык, напечатан в «Плейбое» и признан в США лучшим рассказом 1964 года. По тем временам он был если не непристойным, то по крайней мере более чем смелым: речь шла о нимфомании и фригидности. Гари считал эти болезненные состояния близкими душевному расстройству. Без сомнения, на создания «Птиц» его подвигли сложные отношения с Джин, что делало реализацию этой задумки крайне деликатным делом. В написанном им сценарии можно было усмотреть порнографию, и Гари надеялся, что новая должность позволит ему обойти решение Цензурного комитета, который, вне сомнений, не допустил бы фильм к прокату.
Гари познакомился с миром кино еще до знакомства с Джин Сиберг благодаря Лесли Бланш. Порой ему доводилось писать сценарии целиком или же обрабатывать диалоги, никак не дававшиеся актерам. То, что режиссеры сделали с его «Корнями неба» и «Леди Л.», превратив их в ужасные фильмы, приводило Гари в отчаяние. И он надеялся, что без труда справится с поставленной задачей. Но все вышло иначе.
Гари решил снять этот фильм главным образом для того, чтобы помочь Джин: сейчас ей поступало мало заслуживающих внимания предложений от американских студий. Гари же располагал средствами на финансирование и помимо Джин хотел пригласить Джеймса Мейсона, Мориса Роне и Анри Сильва. Из них в итоге утвердили на роль только Мориса Роне; в других ролях снимались Пьер Брассёр, Даниэль Дарье и Жан-Пьер Кальфон. Съемки, проходившие под руководством Кристиана Матраса, начались в сентябре 1967 года на студии «Билланкур» и были продолжены в испанском городе Хуэльва, недалеко от Севильи.