Луи Бертанья прописал Ромену Гари марплан — один из первых антидепрессантов, и этот препарат на протяжении нескольких лет, казалось, значительно улучшал его состояние. Кроме того, Гари регулярно посещал психоаналитика, доктора Сержа Лейбовича, у которого, кстати, лечилась от любви к Гари дочь Петра Устинова Павла.
82
Гари возлагал на «Европу» большие надежды. Первый же отпечатанный экземпляр он отправил Андре Мальро, надеясь, что человек, называющий себя его другом, непременно напишет на книгу похвальный отзыв. Мальро ответил ему парой строк: заверил Гари в своей поддержке и готовности ее продемонстрировать, но Клоду Галлимару прозрачно намекнул, чтобы больше с подобной просьбой к нему не обращались.
«Европа» появилась на книжных прилавках 18 апреля 1972 года. Отзывов на нее не было вплоть до мая. Гари раздраженно упрекал Робера Галлимара в том, что книгу обходят вниманием. Робер хотел его успокоить, но критика действительно отнеслась к роману прохладно.
Анжело Ринальди из «Экспресс»{645} посмеялся над «Европой»:
«Европа» — не более чем пародия на книги Жироду: здесь прекраснодушные дипломаты обмениваются блистательными афоризмами, слушают доносящиеся издалека соловьиные трели, но при этом почему-то не слышат гудения «Штук» у себя под носом. В эту книгу свален весь хлам тридцатых годов, а слабость к шику, для писателя губительная, еще больше вырождается в «Кризис Адоре Флупет». Неправдоподобно и жеманно…
Пожалуй, точнее всех мысль Гари уловил Поль Оди:
Само понятие цивилизации <…> возникло в Европе, но это не только книга Европы, но и книга о Европе! С самого начала — примем за точку отсчета Древнюю Грецию — Европа именует себя «колыбелью цивилизации» в противовес той самоуверенной концепции, тому спесивому самомнению, которое стоит на заднем, а может, даже и на переднем плане и которое сами европейцы назвали «варварством». В самом этом термине уже заложена негативная оценка. Но кто оценивает, где цивилизация, а где варварство? кто такие сами европейцы? Существует ли на самом деле Европа? Имеет ли она право приписывать себе цивилизованность — и следовательно, отбрасывать те принципы, которые она полагает противоречащими ее морали? Приходится признать, что Европа — это миф, некий «призрак» сознания, и только. Так во всяком случае утверждается в романе «Европа» — роман о Европе, Европе, которая сама стала романом{646}.
Жан-Дидье Вольфромм, чья рецензия на «Европу» появилась во «Франс-Суар»{647}, тоже увидел в книге метафору заката Европы:
На самом деле, по мнению Ромена Гари, речь идет, скорее, о некой идее Европы, агонизирующей в наших развитых технократических государствах.
Гари тяжело переживал, как он полагал, провал книги, и Роберу Галлимару пришлось еще раз выслушивать его упреки. Так, в письме от 4 сентября 1971 года Гари обвиняет издателя в том, что тот не обеспечил «Европе» широкой рекламы. Тогда пресс-атташе Мари-Анн Пини сделала специальную подборку рецензий на «Европу», разделив документы на три категории: «восторженные отзывы», «нейтральные и короткие отзывы», «плохие отзывы».
Гари думал о смерти. Через два месяца после выхода «Европы» он написал Клоду Галлимару, что беспокоится «о судьбе своих наследников». Вся эта юридическая канитель предпринималась исключительно для того, чтобы обеспечить Диего ренту на протяжении первых лет после смерти Гари. Он, очевидно, предвидел, что ждать осталось недолго, потому что по завещанию Диего должен был ежемесячно получать деньги до 1977 года. Для того чтобы накопить их, Гари поставил перед собой задачу написать еще три книги{648}.