Как документальное свидетельство это, может быть, и приемлемо, но в литературном отношении это образчик неореалистической болтовни, исходящей из уст реформатора-энтузиаста… Конечно, у Гари сложились особые отношения с Гонкуровской академией. Но разве Жак Ренье и Милочка, один — находясь в глубоком кризисе, а другая — проникнувшись духом торжествующего капитализма, не представляют оба одну и ту же идеологию? Разве Жак Ренье и подобные ему не призваны искупить грехи своих предков из девятнадцатого века? Но как ни прискорбно, эта «драма» нас не касается. В свое время буржуазия спутала свои личные интересы с интересами Человека в целом; теперь она пытается нас убедить, что ее представление о мужском члене единственно верное, а ведь это самозванство. И не единственное: настоящий Эрос, тот, у которого нет счета в швейцарском банке, всегда ездил без билета.
Гари уехал из Парижа в июле. Вечером 21 июля он был в тулузском аэропорту, где его встречал Поль Павлович. Было очень жарко, а в те годы Гари имел обыкновение с ног до головы одеваться в черную кожу, вне зависимости от погоды. По пути в Каор Поль рассказал Гари, что его жена, перечитав роман «Прощай, Гарри Купер», обнаружила в нем выражение «нежность камней», да еще в какой связи! Именно такое название дает своей книге героиня романа Джесс Донахью. Гари пришел в ужас и потребовал, чтобы Поль немедленно связался с Мишелем Курно, дабы заменить заглавие. Он был убежден, что в противном случае его скоро разоблачат. Тогда Мишель Курно предложил отличный вариант: «Вся жизнь впереди».
Весьма ироничное название для книги, где хотя и по-новому, но писалось о Холокосте! Ее главный герой Момо думает, что ему всего девять лет, тогда как на самом деле ему уже исполнилось четырнадцать. Он рассказывает о своей жизни новым знакомым, Надин и Рамону (Рамон — анаграмма настоящего имени Гари, Роман), которые приютили его у себя.
Мать Момо зарабатывала на жизнь проституцией, а потому мальчик с самого детства находился на воспитании у дряхлой еврейки мадам Розы, которая в свое время тоже трудилась на ниве древнейшей профессии. Розу арестовали французские полицейские, а потом ее держали в «парижском ведодроме для евреев», она пережила Освенцим, а теперь живет на седьмом этаже запущенного дома в Бельвилле. Вокруг нее вращается множество персонажей: Н’Да Амедей, сутенер в розовом; малыш Моисей, которого Роза пытается пристроить в семью; старый врач-еврей Кац (вспомним, что это фамилия деда Гари по отцовской линии); трансвестит мадам Лола, которая когда-то была чемпионом по боксу; слепой продавец ковров г-н Хамиль; братья Заумы, эмигрировавшие из загадочной страны Тукуль (их имя созвучно слову «заумь» — так называли свое творчество (трансрациональный язык) российские футуристы{708}). В этой книге Гари преломились не только эпизоды его детства в Вильно, когда он с матерью уже жили без отца и лишь вдали от него из Ковно очередной почтовый перевод, чтобы заплатить за квартиру, но и узы беззаветной любви, связавшие Евгению Муньос-Лакаста и сына писателя Диего.
Мораль этой книги может быть сведена к одной фразе: «Чтобы испугаться, не обязательно иметь на то основание, Момо». Ведь Гари всегда жил в страхе. Во время войны он боялся за своих родственников, а когда вернулся, никого уже не было в живых, кроме Дины и Беллы, перебравшихся во Францию, и Марии с Болеславом, уцелевших в Польше. Но об этом никто не узнал. Тот постыдный факт, что Франция принимала активное участие в геноциде евреев, долгое время замалчивался. Эти обстоятельства подспудно присутствуют во всем творчестве Гари, и именно в этом, а не в использовании многочисленных псевдонимов его главная тайна. И это при том, что писатель всегда делал упор на своей принадлежности к французской нации.
25 июля Гари прибыл в Пуэрто-Андре и два месяца жил у себя в Симарроне, где были уже новые хозяева — Гари по договору имел право использовать его весь август. Новые владельцы обставили дом по своему вкусу, отличному от вкуса Гари. Впрочем, это помогло ему утешиться, что он потерял Симаррон.
В том году Гари пригласил Рене и Сильвию провести в сентябре дней десять в его раю на Майорке, пока Симаррон еще находится в его распоряжении. Он никогда не говорил с ними об Ажаре. Тем не менее Рене, читавший первые рукописи Ромена, подозревал, что именно он автор «Голубчика»: его выдал стиль, за все эти годы ничуть не изменившийся. Он начал выговаривать Гари: «Что ты опять придумал? Зачем ты пишешь под чужим именем? И можешь не говорить мне, что это не ты! В конце концов это же очевидно, я твой голос ни с чьим не спутаю! Хоть ты и надел маску, тебя все равно можно узнать».