В предисловии к книге Гари выступает в защиту своих гуманистических убеждений:
Слово «душа» вышло из моды. Сегодня ни один серьезный литератор не допустит его в свой лексикон. Теперь это архаизм, панихидно-лирическая ветошь, дешевые четки для гуманистов. Как говорится, его время прошло.
Я человек без религиозных устремлений. Если быть точным, все устремления такого рода ограничиваются у меня любовью, и то в самом земном ее виде. Если бы меня попросили дать определение слову «душа», я ответил бы, что в моем понимании это то, что нами движет: это то, как человек воспринимает себя самого, свое достоинство, свою честь — еще одно слово, ставшее табу.
Гари дал по поводу «Заряда души» интервью газете «Франс-Суар» в лице Франсуазы де Камбрус, в котором заявлял с апломбом, в очередной раз демонстрируя двуличие:
Мне скоро шестьдесят четыре, а я наслаждаюсь жизнью как никогда раньше, потому что освободился от многих ужимок молодости. Они мне больше не нужны. Я могу публично снять штаны, не чувствуя себя ни гением, ни клоуном. Мне можно задавать вопросы самого личного свойства. Я могу позволить себе говорить правду{774}.
В этой книге Гари показывает, как научное открытие стало причиной дикой погони за прибылью, головокружительными темпами экономического роста и порабощением умов. Однако разоблачение этого не принесло книге ожидаемой популярности, и на декабрь 1977 года ее тираж составил всего 35 тысяч экземпляров. А ведь Пьер Виансон-Понте посвятил ей целый подвал в номере «Монд» от 16 января 1978 года{775}.
Жан Клемантен из сатирической газеты «Канар аншене» заметил в своей статье, что Гари принимает на свой счет афоризм Рабле «Учение без понимания — одно расстройство», и любезно назвал писателя «юдо-славо-галло-франко-космополитом» и «бабником перед лицом Вечности». Единственное доброе слово о нем — «Он нам этого не простит»{776}.
У Гари возникла новая претензия к издателю: он письменно просил его не называть «Заряд души» продолжением трилогии «Брат Океан»{777}, как было сказано в анонсе на страницах «Фигаро». Кроме того, было сказано, что книга выйдет в серии Stock. Увидев это, Гари был взбешен и написал сначала Роберу Галлимару{778}, а позже, 21 января 1978 года, направил не менее резкое письмо Клоду Галлимару:
Ваше издательство настолько привыкло печатать, что вы просто выбрасываете мою книгу на рынок, ничуть не заботясь о там, что с ней будет.
А кто ответствен за судьбу, за переиздание всех моих двадцати пяти книг? Никто. Еще немного — и останутся одни обязательные экземпляры в библиотеках. Я не представляю себе издательство таким: это даже не фабрика… Кто передал в «Фигаро» «резюме» моей книги, совершенно не соответствующее содержанию и никак не учитывающее предисловия и моей аннотации? Такая небрежность и отсутствие слаженности в работе недопустимы!
Клод Галлимар не мог оставить столь сильное недовольство без комментариев и предложил Гари обсудить эту проблему за обедом{779}.
В декабре 1977 года Мишель Курно разговаривал с Полем Павловичем по поводу следующей книги и был крайне недоволен результатом, о чем написал Симоне Галлимар:
Мне показалось, он совершенно свихнулся: в него вселился дух наживы, который изъедает его изнутри. Единственное, о чем я хочу тебя попросить, — будь предельно осторожна, давая ему деньги, потому что он убежден, что имеет моральное право требовать их с нас, что он вправе получать их по первому требованию, после чего он, возможно (но совершенно не обязательно), подсунет нам невесть что — а потом, по всей вероятности, начнет обвинять нас в том, что книга плохо расходится, а в результате мы снова окажемся у него в долгу. Хотя, конечно, я могу и ошибаться, будем надеяться, что я поднимаю много шума из ничего{780}.