— А разве ты не будешь читать? — Спросила она подругу.
— Во-первых, я хорошо знаю эту пьесу. — Пожала та плечами. — Во-вторых, у меня еще будет время выучить свои слова. И, в-третьих, сейчас важнее выучить то, что я могу не успеть выучить по учебе.
И с этими словами она отправилась в обитель знаний попросить мадам Пинс подобрать ей что-нибудь, что поможет подготовить ей очередное домашнее задание.
Взяв необходимые книги, она устроилась в самом дальнем углу у окна и начала заниматься, стараясь не думать о предстоящих репетициях с Малфоем. Постепенно заучивание учебников взяло свое, и она полностью погрузилась в тексты теорий и заклинаний. И даже сама не заметила, как уснула.
Гермионе снилось, что она танцует на балу. Вокруг было множество масок, которые скрывали мужские и женские лица. Ей было весело и легко, она радостно улыбалась каждому из своих партнеров по танцу, когда фигуры сменялись одна за другой, а вслед за ними и партнеры. Сделав очередной поворот, она встретилась глазами с новым танцором в кругу, и ее сердце пропустило удар. Немигающие глаза молодого мужчины смотрели на нее в упор. Его глаза были необычного оттенка — цвета плавленого серебра. И сейчас это серебро полыхало. Или это была игра теней от факелов, чадящих на стенах? И все же, она продолжала танцевать с этим незнакомцем, пытаясь разглядеть хоть что-то еще, чтобы потом как-нибудь где-нибудь узнать его. Но маска закрывала почти все лицо, оставляя только его глаза. Повернувшись вокруг своей оси, следуя фигуре танца, она взяла его за руку и резко втянула воздух. Что-то ударило ее изнутри и прошлось по всему телу, словно судорога.
— С Вами все в порядке? — Тихо спросил он.
— Д-да. — Еле смогла она вымолвить, продолжая неприлично таращиться в эти глаза.
Боже помоги, она могла бы слушать этот голос до бесконечности! Только бы он не молчал! Но, к сожалению, эта фигура подошла к концу, и они вынуждены были вновь сменить партнеров. Молодой человек чуть сжал ее пальцы на прощание, задержав ее руку в своей чуть дольше положенного времени, и перешел к другой девушке. Гермиона поняла, что она ревнует его ко всем находящимся на этом празднике женщинам, любого возраста и положения. Да, она не имеет на него никаких прав, и он ничего ей не обещал, но как же это невыносимо видеть, как он держит других за руки, иногда прикасается к талии. Она ревностно следила за его телодвижениями, крайне мало обращая внимание на тех, кто танцевал с ней и, кажется, даже пытался заговорить…
Драко было невыносимо сидеть в гостиной своего факультета, где все только и делали, что обсуждали эту дурацкую пьесу. Из разных углов то и дело доносилось мерзкое девичье хихиканье, которое сопровождалось долгим взглядом в его сторону. Это было невыносимо. Как же он хотел скрыться от этого! Впервые в жизни Драко не хотел быть в центре внимания. Обстановка в собственном доме, семье, задание Лорда — все это давило на него и не давало вздохнуть свободно. Ему хотелось быть одному, в тишине, а вместо этого на его голову навязали мерзкий спектакль, как какому-то жалкому актеришке. И ведь отказаться нельзя, и придется играть с грязнокровкой в любовь.
Малфой даже себе не хотел признаваться, что после слов Грейнджер в коридоре он решил все-таки прочитать, о чем эта пьеса. Быстро взяв в библиотеке полагавшийся ему экземпляр, он прочитал его в тот же день, лежа на своей кровати. История захватила его, и он бы даже попереживал за несчастных влюбленных, если бы не одно «но». Малфой быстро оценил иронию судьбы в виде своей Джульетты. Они действительно были представителями враждующих сторон. И если бы между ними вдруг вспыхнула любовь, то выжили бы они или погибли в конце? Драко нервно рассмеялся и решил пройтись до библиотеки — спать еще ложиться было рано, а вот учебу никто не отменял.
И вот, идя с несколькими книгами в руках, он шел в самый конец зала, чтобы ни на кого не наткнуться. Еще одного студента с пьесой в руке он бы не выдержал. Завернув за стеллаж, он увидел отодвинутый стул и высокую стопку книг, за которой кто-то сидел. Вернее, спал, как увидел Драко, подойдя поближе. На парте спала, положив голову на скрещенные руки, его Джульетта. Вернее та, кто должен был сыграть эту роль через несколько месяцев. Волосы Грейнджер разметались по столу, а спина ровно поднималась и опускалась. Видимо, она тут уже давно спит. Заучилась. Драко всегда с пониманием относился к ее стремлению к учебе, хоть и вечно оскорблял ее, в том числе и за это. Но про себя он уже не называл ее грязнокровкой. Увидев воочию Волан-де-Морта и воплощение его идей, он сильно засомневался в их правильности. Но такие мысли были чреваты, поэтому он молчал. И старался не думать об этом. Вот только видя это девичье лицо, ее безмятежный вид, когда она перевернула голову, его сердце дрогнуло. И за что им, еще подросткам, эта война? Почему они должны расхлебывать то, что заварили их родители? Страдают все. И в особенности, такие, как эта девушка, которая, по сути, ничем не виновата — ведь родителей не выбирают…
Додумать эту мысль Драко не успел, т.к. губы Гермионы раскрылись, и она начала шептать. Драко сделал шаг ближе, чтобы услышать ее слова, чтобы в будущем он мог использовать это против нее.
— Драко, как мне жаль, что ты Малфой! Отринь отца да имя измени, а если нет, меня женою сделай, чтоб Капулетти больше мне не быть.
Малфой так и замер, услышав слова девушки. Она произнесла строчку из той самой пьесы, лишь изменив имя. Грейнджер произнесла его имя во сне? Она реально видит его в образе Ромео? Как такое может быть? Заучилась или же..? Не может этого быть..! Малфой отказывался верить в свою догадку, хоть она и льстила ему. Может быть, все же пока стоит признать, что эта гряз… Грейнджер ему нравится? Только до спектакля, разумеется. А потом все будет, как и было. Драко протянул руку к голове все еще спящей девушки, дотронулся до ее волос, удивился, что они были на самом деле мягкими, как шелк его домашнего постельного белья. Гермиона улыбнулась во сне, а Драко решил не искушать себя и ушел из библиотеки, думая о том, как бы он хотел попасть в сон Гермионы и стать для нее тем Ромео.
Он и не догадывался, что именно это и видела Гермиона во сне — Драко Малфоя в образе Ромео Монтекки. Вот только поняла она это, когда проснулась от оклика мадам Пинс о том, что библиотека закрывается на ночь. Поняла — и задумалась, можно ли влюбиться в своего врага, когда он мало того, что другой, так еще и во сне?