Удивление Доминика не знало предела: дом был до отказа напичкан дорогой аппаратурой, шикарной мебелью, устлан коврами и украшен разнообразными предметами искусства, которые, в основном, даже не сочетались между собой, а тесно стояли на полках, будто в комиссионной лавке.
В мозгу Мэйза закопошились подозрения. Спускаясь по крутой лестнице в глубокий подвал, он уже практически знал, откуда два ненормальных химика взяли деньги на всю эту роскошь. Или откуда они взяли всю эту роскошь вовсе без денег.
– Охренеть! – сорвалось с губ Мэйза, когда Дрын пропустил его в двери лаборатории, вперед себя.
Такого множества всяческих аппаратов и инструментов для опытов он еще не видел.
Вдоль одной из обшарпанных, сырых от постоянных испарений стен, стоял большой кожаный диван. Во всю длину остальных растянулись стеллажи, шкафы и полки, набитые колбами, какими-то банками, склянками, испарителями, и множеством разнообразных, неизвестных ему штук. Вдоль противоположной стены в ряд были устновлены огромные, новехонькие стальные цистерны, соединенные сложным переплетением гибких шлангов, труб и проводов.
В центре возвышался длинный широкий стол, на котором царил организованный хаос химических процессов.
Глаза Дрына и Ленина тут же загорелись.
Мэйз присел на диван и с улыбкой наблюдал, как они кинулись к столу и принялись самозабвенно проверять какие-то результаты, что-то переливать, записывать, сравнивать, спорить и ругаться на жаргоне, понятном только им двоим.
Когда они закончили, Дрын подошел к нему и торжественно произнес:
– Вот так, на фиг, и пердолим по жизни!
– Я, кажется, понял… – Доминик погрозил им пальцем, – Вы химичите здесь наркоту?
– Ну! Не плескай такими пошлыми словцами! Не наркота, а химические психотропные вещества. Штучные экземпляры. Эксклюзивное производство. – Ленин надул губы.
– Да, мы бодяжим! Не для простых лохомыздриков. Я тебе сейчас покажу офигенную байду! – Дрын метнулся к одному из шкафов и осторожно достал оттуда огромную бутыль, наполненную желтоватой, прозрачной жидкостью. – Прикинь, чувак! Я тут вот, какую фигню зафигачил!
– Что это? – Мэйз с подозрением воззрился на бутыль.
– О-бал-деть! Отвал башки – вот, что это! За этот пузырь можно было бы еще один такой же домище прикарманить! – Дрын зачмокал губами. – Засвидетельствуй, Стена. Ни вкуса, ни… – он закряхтел, вытаскивая из горлышка резиновую пробку. Пробка квакнула, и в нос Доминику ударил горький химический запах. – Не-е, блин! – Дрын недовольно потряс рыжей шевелюрой. – Запах есть… Короче! Когда доза – запаха ни фига нету!
– Так что это? – Доминик затаил дыхание, пока Дрын тряс бутылкой перед его лицом.
– О-о-о!!! Это тако-ое! – протянули оба химика и блаженно закатили глаза.
– Это… замесь… – таинственно проговорил Дрын, его блеклые глаза вспыхнули бесовским огнем. – Замешана опытным путем! Мескали-ин,
а-амфик, кокса совсем чуть – чуть, для вкуса, и Э-эл! Э-эс! Дэ-э-э!!!
– Мандру забыл! – подсказал Ленин.
– Ага, может ему еще формулу написать, а?!! – Огрызнулся Дрын. И ворчливо добавил, – Да, еще мандрагора. Не помню, сколько.
– Ф-фу, черт, так это яд! – Мэйз поморщился. Химики отрицательно затрусили головами.
– Покой, чувачелло! – Наперебой орали они. – Ты не прав! Это офигенная байда! Четырнадцать капель, и та-а-акие глючки ловишь! Зашибись!
– Почему именно четырнадцать?
– Чувакам – четырнадцать, телкам – девять! Я опыты ставил! Такой прикол!
– Дозу выдержать сложно. – Деловито заявил Мэйз. В нем вновь пробудился жадный до всего порочного и необычного студент. Вопросы о семьях, родителях и детях, которые он до этого хотел задать, испарились сами собой. А вот желтоватая жидкость, которую надо было употреблять строго по каплям, весьма заинтересовала его, несмотря на отвратительный запах.
– Н-ну, да…сложно…– замешкался Дрын, – издержки производства. Но если перебодяжить, такой укос выходит!
– В каком смысле перебодяжить? – Доминик оторвал глаза от бутылки и посмотрел на Дрына. Тот заливался беззвучным смехом.
– Ну, передоз упороть…
– Что за укос?
– Короче, зри сюда! Если перебодяг не гипер, ну, капель 5 –7, такой прикол! Ошизеть! Народ не сканирует вааще ничего, видит свои приходы какие-то, не соображает ни фига, и все, блин, как куклы тряпичные. Обалдеть! Телкам кайф перебодяживать! Зафигачишь им в фанту с колой, и все курочки твои!
– А если больше? – беспокоился Мэйз.
– Ну, если капель на десять, то еще и память отшибает. Чуток. На сутки – двое назад, типа.