Доминик представления не имел, сколько людей могли наблюдать за ним, он был только счастлив, что ни один из них не оказался полицейским.
Он полежал еще несколько минут. К счастью, больше ничего не происходило. Тогда Мэйз поднялся с тротуара и сел обратно в машину, из которой выпал, когда выбирался из бархатной коробки на паучьих ногах. В машине он, на всякий случай, заглянул под сиденья и проверил руль. Нет. Руль был обтянут кожей, как и полагалось, и под сиденьями не прятались никакие странные существа.
Он решил отправиться в Университет, хотя на встречу с Роудом уже давно опоздал: с того момента, как он в последний раз глядел на часы, минуло уже почти три часа.
По пути он заметил закусочную и остановил машину возле ее дверей.
Доминик вошел внутрь и направился к стойке. Он подозрительно косился по сторонам: ему казалось, что все посетители разом повернулись и с порицанием смотрят на него. У него, должно быть, на лбу написано, что он не в себе. Он пошарил в кармане куртки. Сначала пальцы его нащупали флакон. А потом уже мелочь.
«Кофе, пожалуйста. Без молока. Без сахара. Большой». – Постарался произнести это внятно, но язык, почему-то, ворочался во рту плохо.
Мэйз уставился вниз, на носки своих запыленных туфель. Так ему казалось, что его никто не видит. Он поднял глаза только, когда заметил, что кофе в большом картонном стакане уже стоял перед ним.
Его взгляд уперся в барменшу. На ее морщинистом и сильно напудренном лице сверкали изумрудными тенями …три глаза.
– Спасибо… – вымолвил Мэйз, схватил стакан и попятился к двери.
«Черт возьми! Жесткая штука!» – Он заперся в своем «Порше» и нервно глотал обжигающий кофе. С каждым глотком по его телу пробегал холодный озноб. Почему-то, вспотели кончики пальцев. «Еще, оказывается, не все! Не напрягайся! Не напрягайся». – Уговаривал он сам себя. Телефон зазвонил.
«Это Орландо». Доминик не стал отвечать. Включилась голосовая почта. Он быстро нажал на кнопку громкой связи.
– Алло, Доминик! Ты опоздал уже на два часа. Я бы рассердился, но знаю, что ты очень занят. Ко мне пришел Ромео, так что мы наслаждаемся беседой и отличным хересом в моей лаборатории. Думаю, останемся здесь еще на часок. Так что, надеюсь, ты освободишься в ближайшее время. Я буду бесконечно рад увидеться с тобой. – Голос Роуда вдруг понизился до шепота. – Доминик, Ромео в каком-то жутком состоянии. Ему очень, слышишь, очень нужна помощь! Я уже не знаю, что делать! Поторопись!
Связь завершилась.
«Мистер Мэйз очень занят. Просто, как никогда». Мэйз с иронией посмотрел на себя в зеркало. Он обнаружил, что глаза его поменяли форму: они были огромные, круглые, и зрачки так увеличились, что, казалось, глаза его вовсе не имели зрачков, а представляли собой бездонные черные дыры. Это явление не удивило его, так как было достаточно хорошо знакомо. Он поставил стакан с недопитым кофе на подставку, и поехал в Университет. На всякий случай, не очень быстро.
Галлюцинации пока что больше не появлялись. Они уступили место необыкновенному ощущению силы и свободы.
Мэйз сделал громче музыку. Теперь ему чудилось, будто он стал единым целым со своей мощной машиной и может стремительно, как могучий ураганный ветер, нестись по миру куда угодно. Преодолевать любые расстояния и препятствия. Вырывать с корнями деревья и крушить стоэтажные постройки.
Он ощутил, как грудь его словно бы разверзлась, и душа разлилась в музыке бурным потоком горной реки. Он каждой клеткой ощущал сочные звуки. Его слух был способен расслышать каждый из них по отдельности, и при этом, все звуки вместе, в их великолепной мелодической гармонии. Ноты, как будто бы мучительно, но сладко пронзали его тело, проникали в сосуды и, перемешиваясь с кровяными тельцами, бежали вверх, с потоком горячей крови, к самому сердцу. Сердце пульсировало, задавая темп самой музыке, и ритмично выталкивало из себя кровь, переработанную в чистое блаженство.
При этом разум его оставался кристально чист, и мысли, как книги, аккуратно стояли по своим полочкам и ждали, пока их достанут и раскроют. «Фантастика» – урчал от удовольствия Мэйз. За такие ощущения многие с готовностью отдали бы не только дом.
Безграничное счастье переполняло его настолько, что ему хотелось взлететь, когда Порш, сотрясаясь мощными басами хард-рока, затормозил у здания Факультета Истории Искусств.
Мэйз понимал, что теперь он должен был выключить музыку, выйти из машины в тишину, подняться по лестнице наверх, зайти в мансарду и завести светский разговор с мистером Роудом.