Он взял со стола свой черный портфель и направился к двери. Уже у выхода он обернулся.
Я… – он помешкал пару секунд, потом выдохнул: – Буду жалеть, если ты уйдешь.
Он порывисто развернулся и вышел, захлопнув дверь. В кармане пиджака его звонил телефон.
Ромео остался стоять на прежнем месте.
3.
Ничего себе выбор ему предложил Мэйз ! Он прекрасно знал, что Ромео уже не мог уйти. Ему некуда было идти. Кому он был нужен в этом огромном чужом городе? К кому ему было идти? К матери? После того, что на его глазах произошло между Люциусом и его матерью, была ли у него мать? Стоило Ромео вспомнить об этом, как перед глазами тотчас снова возникла та безобразная сцена, которая проложила бездонную пропасть между ними.
Гнев и обида снова и снова жгли его глаза подступившими слезами. «Предательница! Подлая и лживая!» Он собирался идти к ней? Она рассталась с Люциусом. Пойдет ли он к ней? Слушать ее оправдания? Какой в этом смысл? «Может быть, стоит сходить?» Поздно!
Сейчас он ненавидел всех. «Она моя мать, она помогла бы мне». Ненавидел всех, кого только знал. « Она? Помогла бы? Ну, нет! Она бы только посмеялась. Все! Все мне противны!» «Она ждет тебя!» «Пошли ко всем чертям! И вы первый, хренов господин Мэйз!»
А сам он? А что он?
Если бы только вспомнить, что было вчера!
«Нет!» – От этой мысли у него чернело в глазах. Нет, на самом деле он ни за что не хотел знать, что было вчера. Слой несмываемой грязи, который в воображении Ромео покрывал все его тело, не позволил бы ему приблизиться к тем немногим, кому он еще оставался дорог. К той же матери, если бы он все-таки поборол сомнения и решил вернуться. К Орландо…
Но, позвольте, ведь именно Орландо познакомил его с Мэйзом. Получается, что во всем виноват именно он! Ведь не мог же он не знать о причудах своего бывшего любимого студента?
Ромео метнулся обратно в спальню и стал торопливо одеваться.
Сейчас!
Сейчас же он пойдет к Роуду и все выяснит. Выскажет все о том омуте унижения, в который тот его швырнул, когда в один прекрасный солнечный день подвел его к незнакомому мужчине на скамейке!
4.
Господь стремительно шагал по темной галерее. Он озарял ее своим ослепительным сиянием, и его твердые шаги оглушительными раскатами разносились под стрельчатыми сводами.
Галерея, этот длинный прямой тоннель, начиналась на Сумеречном Краю Райского сада, и вела к Роковой Черте, от которой круто вниз, в бесконечность, уходила исполинская винтовая лестница, которая спускалась в самые недра Огненной Геенны.
Он шагал, не замечая того, что райские духи и ангелы, что обычно следовали за ним по пятам, все отстали, в страхе. Он не замечал, что с деревьев, до конца мироздания вросших в древние стены галереи, срывались сухие, мертвые листья, и вихри, которые поднимались от его развевающегося платья, кружили их в последнем танце, перед тем как навечно опустить на потрескавшиеся плиты пола.
Брови Господа были нахмурены. Слишком уж часто ему приходилось проходить по этому тоннелю, в вотчину его брата.
Бог чувствовал гнев. Праведный, всесильный, абсолютный гнев.
Через некоторое время он ощутил, как воздух наполняется запахом серы: выход из галереи был близко. Он прибавил шаг, и вскоре увидел впереди багряные отблески во тьме. Это был выход.
Придерживаясь за стену, поросшую прохладным мхом, Господь переступил через Роковую Черту.
И оказался на самой вершине Лестницы.
Божественный свет разлился вокруг него и осветил все вокруг.
На мгновение, у него закружилась голова: пространство, открывшееся его глазам, было столь обширно, и столь бескрайне пусто, что к нему невозможно было привыкнуть, что даже у Бога могла закружиться голова.
Черно-красное огненное небо Ада окружало его. Наполненное ядовитыми парами, оно то и дело вздрагивало длинными трескучими стрелами молний. По нему плыли рваные пыльные облака, удушливо пахнувшие гарью. В них тонула Лестница.
Ступив на первую ступеньку, Господь посмотрел вниз. Под его взглядом облака расступились, и взору, бесконечно далеко внизу, предстала, объятая жарким пламенем, словно лабиринт, запутанная, Геенна огненная.
Туда-то и лежал путь Бога.
Лестница была почти бесконечной. Числа ее ступеней никто не знал, ведь у них и не имелось постоянного числа.
Предназначением лестницы было связывать Ад и Рай между собой, но не допустить, чтобы их обитатели попадали в противоположные миры. Если на закрученный марш ступало копыто черта или воздушная стопа ангела, количество ступенек немедленно возрастало до бесконечности. Ни Ангелы, ни Черти не могли преодолеть их все.