Уйдет домой, как ни в чем не бывало? Сотрет из памяти всякое воспоминание о человеке по имени Ромео Дэниелс, чью судьбу он разорил, как грязный варвар?
Эта мысль поразила его, словно карающая молния олимпийских богов. Мэйз вскочил с подоконника и кинулся вслед за врачом:
– Стойте!
Тот замер и оглянулся с недовольством:
– Что?
– Я! Я заберу его, когда он придет в себя. Сразу же. Я переведу его в другую клинику, к своему врачу. Запишите мой телефон…
Врач воззрился на Мэйза с кривой ухмылкой:
– Так, вы ему, собственно, кто?
– Я? Я его друг.
– А-а, вот как,…тогда понятно.
– Пишите номер! – Не обращая внимания на сарказм доктора, приказал Доминик.
Врач взял ручку и принялся писать под диктовку Мэйза. Когда номер был записан, он снова внимательно посмотрел на Доминика поверх очков:
– Только имейте в виду, знакомый. Ваш дружок – собиратель болезней. Так что, принимайте меры предосторожности, когда будете…общаться!
– Будьте любезны, свои комментарии оставьте при себе, пока я не пришил вам моральный ущерб. Вы не записали имя. – Жестко оборвал его Доминик. Врач скривил губы. – Под номером напишите: «Доминик Мэйз». Позвоните немедленно, как только он придет в себя! – С этими словами, Мэйз развернулся и торопливо пошел к выходу.
Услышав его имя, врач побледнел. Он остался стоять на прежнем месте, растерянно глядя вслед Мэйзу. Теперь он понял, где видел это лицо: оно же смотрело с каждой обложки, с каждой передовицы, с экрана телевизора. Это был «тот самый Мэйз»! Его собственная жена заодно с дочерью были помешаны на нем.
Пальцы его похолодели от мысли, с кем он разговаривал таким мало уважительным тоном, и какая сумма будет ему предьявлена в судебном иске за неэтичное поведение и оскорбление личности, стоит тому лищь пожелать.
5.
Мэйзу, конечно, никто не поверил: кто бы на месте самого популярного героя светских хроник, бросил все на самом пике?
Тем не менее, Доминик Мэйз внезапно исчез из поля зрения не только репортеров, но и коллег и друзей.
Некоторые, особо настойчивые журналисты, которые вели неусыпное наблюдение за особняком Мэйза, констатировали, что время от времени, по утрам в ворота заезжали автомобили с непроницаемо черными стеклами, которые покидали особняк уже затемно.
Но, несмотря на все профессиональные ухищрения, репортерам не удавалось раздобыть никаких подробностей происходящего, ибо нанята была охрана дома, и особняк представлял собой неприступную крепость. Однако было очевидно, что хозяин находился там, а не уехал куда-то на Гавайи, несмотря на упорные слухи.
Но публично Мэйза, действительно, будто не стало. А с ним заодно исчезла и Анаис Роса, мало известная писательница сказок, но знаменитая светская львица и мотоциклистка.
На самом деле, вскоре после того как Ромео пришел в себя в больнице скорой помощи, и его состояние было стабилизировано, Доминик и Анаис забрали его оттуда и перевезли в дом Мэйза.
Им была нанята целая бригада врачей, которые и приезжали в автомобилях с непроницаемо черными стеклами.
ГЛАВА 8.
1.
Добрая половина дома превратилась в больничную палату, в которой Ромео получал весь необходимый уход. Мэйз неусыпно следил за ним и, помогая врачам, сам с рвением ухаживал за единственным пациентом.
Новый мир Мэйза целиком заключался в этой импровизированной палате, в ее пациенте, и в его молодой помощнице с глазами нимфы. Его мысли были поглощены только жизнью Ромео. И еще Анаис.
Со временем, Мэйз ощущал, что сам становился каким-то другим, совершенно новым. Он не хотел спать, не чувствовал голода, он совсем не уставал, глядя, с какой быстротой поправлялся Ромео.
Это происходило на глазах. Здесь однозначно не обошлось без чуда. Душа Доминика успокаивалась мыслями о том, что к этому чуду был немного причастен и он сам. Хотя для того, чтобы терзания вины полностью покинули его, Доминику предстояло сделать еще очень много.
Следуя подспудному наитию, он анонимно сделал огромные пожертвования на лечение сирот, страдающих заболеваниями сердца, и в фонды борьбы с наркоманией.
Но этого ему было мало. Он вдруг почувствовал настоящий, ни с чем не сравнимый вкус жизни. И этот вкус становился острее и насыщеннее с каждой минутой. И он видел и понимал с каждым днем все больше. Открывал целый мир заново.
В Мэйзе вдруг открылся мощный источник любви и сострадания, который был доселе спрятан под семью печатями где-то так глубоко в его душе, что он сам и не подозревал о его существовании. Его настолько переполняло великое желание творить добро, что он даже не знал, что с ним делать. Ему хотелось изменить целый мир, ведь он смог изменить себя.