– Конечно, Отец! С великой радостью.
– Отлично! Все, что от тебя требуется – иногда прилетать к ней и проверять, как там и что. Вмешиваться в жизнь ее человека ты не будешь иметь права, но предостерегать, подсказывать, предупреждать – сможешь …– Бог задумчиво потер бороду, – но тебя никто не должен видеть. Ни здесь, ни в аду. И, самое главное, тебя не должен увидеть Человек…
– Отец, – стыдливо опустил глаза Ангел, – я должен покаяться в одной вещи.
– Что такое? – Бог нахмурил брови.
– Я…был у него уже раз.
– ?!!!
– Я думал о том, что мы, Ангелы, и демоны, принимаем облик родственников только что умерших людей. Тогда человек не чувствует себя одиноким, и смерть не кажется ему такой страшной. Когда душа его совершает переход из земной жизни, мы напоминаем и указываем душе дальнейший путь. Тогда я решил принять облик его отца и явиться ему во сне. И я это сделал.
– И?!!! – пораженно спросил Отец.
– И ничего. Так как душа проклята, и никому не позволено с ней общаться, то я не говорил с ней. Честно говоря, мне стало страшно, и я …вернулся.
– Гениально! – воскликнул Бог. – Это же прекрасный выход из положения. Тебя, конечно, надо было бы наказать за подобные выходки. Но у нас особый случай. Я разрешаю тебе использовать его сны и впредь. Образ отца – это удачная идея, ведь ты сможешь говорить и с Душой, и с Человеком. Благословляю тебя. Ступай, сын мой. Я доверяю тебе. – Он поцеловал Ангела в ясное чело и, махнув рукой, покинул его, воодушевленный и окруженный многоцветным облаком бабочек.
4.
Когда Ромео подъехал к дому, то не поверил ни своим глазам, ни своим ушам: внутри было темно и тихо.
Это означало только одно: МАМА УЖЕ СПАЛА! И это было полным абсурдом! От удивления он даже забыл о ноющих руках и скуле. Такое случилось впервые за всю историю его жизни на этой земле.
Он посмотрел на часы: стрелки показывали три часа без четырех минут.
Люс, наверняка получит серьезный выговор за возвращение в кампус в такой час. «Интересно,– подумал он, – где сейчас та девушка с янтарными глазами?…» За прошедший день он ни разу еще не вспомнил о ней. И сейчас в его душе заныло что-то.
Какой смысл вспоминать о ней, если он никогда больше ее не увидит? А если и увидит, то узнает ли? И тут его осенило: а вдруг она работает в том торговом центре? В магазине белья, пакет из которого был тогда в ее руках. Или официанткой в одном из ресторанов того центра.
С улыбкой взглянув еще раз на темные окна спальни матери, Ромео принял решение отправиться завтра же в торговый центр и найти ее там. Эта мысль так вдохновила его, что все неурядицы испарились сами собой, за спиной снова выросли крылья, и он отправился спать в нетерпеливом ожидании следующего дня.
5.
– Господи, Роми, что это?!! – Ромео подскочил в кровати, чем совсем напугал склоненную над ним мать.
– Мама! Бог мой, ты что так кричишь? Я чуть не умер! – Он откинулся назад на подушку и отдышался.
– Ромео, отвечай, что с твоим лицом? Что с руками? Тебя били? Господи, я звоню в полицию! – она метнулась к телефону. Ромео бросился ей наперерез.
– Мам, не надо полиции! – он схватил трубку и поспешно сунул ее под подушку.
– Что произошло? Отвечай! – брови ее сдвинулись на переносице, отчего лоб стрелами рассекли морщины. – Немедленно говори, где ты был, и что делал вчера ночью. Ты уже был избит, когда я тебе звонила?
Ромео молча взял с тумбочки зеркало и заглянул в него. Белки глаз красные, под глазами – черные круги, на половину лица – голубоватый, в прожилках лопнувших сосудов, синяк.
Вот уж и, правда, ангел небесный!
«Ну, спасибо, Люс, дружище! Спасибо, что хоть все лицо не разбил».
Тут он обратил внимание на свои руки: у грузчиков в порту, должно быть, они выглядят получше.
И воспоминания о событиях минувшей ночи вдруг снова захлестнули его леденящей, зловонной волной. Стыд сделал его щеки пунцовыми.
Как там Паулина? Ведь он так и не знал, что стало с ней потом. А что если он покалечил ее? А что если она в реанимации?
«А что если я слишком переоцениваю свои физические возможности!» – внезапно пришло ему в голову.
«Не так уж я и силен, чтобы покалечить или убить кого-то!» Эта циничная мысль, как ни странно, успокоила его.
Все то время, что Ромео размышлял, мать пристально следила за ним. Больше всего на свете ей хотелось проникнуть сейчас в его мысли, ведь она поняла, что он не расскажет ей, что случилось на самом деле. Кто же мог желать зла ее ребенку? Может быть, это…проклятый поляк?