Чуть поодаль аккуратными стопочками лежали рукописи. Пьесы – отдельно, стихи – отдельно, тексты песен – тоже сами по себе.
И записи – за этот год, прошлый, двухлетней давности, и с первого курса.
У обоих болели уши от звонков всем встречным и поперечным, так или иначе занятым в спектакле. Зато теперь им осталось только выбрать что-то из каждой стопки, чтобы представить Мэйзу свое творчество последовательно. Само собой, в процессе выбора они чуть не передрались, но, в конце концов достигли согласия.
И вот, в семь вечера, двое друзей уже блаженно попивали пиво на террасе дома. Первые звезды тихо подмигивали им с сероватого неба, в воздухе витал нежный аромат вечерней росы.
Каждый из них гнал от себя мысли о предстоящей встрече. Каждый чувствовал, как внутри покалывает и щекочет волнение. И ни тот ни другой не могли избавиться ни от своих мыслей, ни от этой внутренней щекотки.
И вдруг Ромео хлопнул себя по лбу:
«Бог ты мой!»
«?..»
«Мы же забыли позвонить Лайзе!»
«Бог ты мой!»
«Люс, я звонить не буду!»
«Ага! Вот ты какой: голову морочить – буду, а потом звонить – не буду!»
«А ты вспомни, как она поступила со мной! Сколько гадостей она мне наговорила».
«Да, дерьма она тебе на голову вылила прилично. Как бы она что-нибудь не выкинула завтра».
«Я тоже, если честно, волнуюсь».
«Хорошо, друг, я сам ей позвоню. Тащи телефон».
К счастью, Лайза была дома. Люциус подробно и терпеливо разъяснил ей, почему необходимо было явиться на репетицию в воскресенье, в десять утра. Лайза очень заинтересовалась необычным гостем и согласилась придти.
«Разговор прошел гладко и без проблем». – Сказал Люс после того как положил трубку.
Еще какое-то время они сидели молча на террасе и продолжали пить пиво.
– Ну, расскажи же мне про «Седьмой Дом». А то с самого утра носимся с тобой как психи. Ты мне даже полсловом ни о чем не обмолвился.
– Да что рассказывать про клуб? Шикарный клуб, стилизован под арабский дворец. Все официанты, представляешь, в шароварах. А до половины первого там павлины ходят.
– Гадят, наверное, везде.
– Ну, наверное.
– Баб много классных?
– Там все только классные.
– Супер. – вздохнул Люс. – Ну а Мэйз, он сноб, как мы и думали?
– Ты знаешь, вот это был главный шок.
– Что, совсем все запущено? Он слушает только Баха?
– Да не знаю я, что он слушает! – С раздражением отмахнулся Ромео. – Он меня вчера чуть не убил! – И Ромео рассказал приятелю о происшествии на дороге, и о том как обнаружилось, что безумным ездоком оказался Мэйз. – Так он сказал, что это была маленькая шутка. Шутка! И еще свитер на нем был рваный. И еще к нам подходила администратор, сказала, что хозяин заведения за него платит, потому что его жена рожает, и он не может с ним лично поздороваться.
Люциус с восхищением присвистывал.
– Прикольный чувак! А ты говорил – сноб, сноб. Круто. Знаешь, я хоть и не видел еще твоего Мэйза, но уже уважаю.
2.
Тем временем, мистер Орландо Роуд тростью постучал в роскошные двери апартаментов гостиницы «Ритц Либерти».
Через несколько мгновений двери раскрылись. Доминик обрадовано заулыбался и пригласил Орландо войти.
– Почему ты в таком неопрятном виде? – Строго спросил Роуд, увидев, что Доминик был бос, небрит и одет в простую футболку и мягкие широкие штаны. Доминик поспешил к столу, на котором бубнил мужским голосом раскрытый компьютер, скрипел факс, и беспрерывно звонили два мобильных телефона.
– Прости, Орландо, я даже не заметил, как пролетел день. Сам понимаешь, звонки, сообщения, бумажки. Работа не ждет. Мне тут уже прислали несколько отобранных рукописей для издания. Гору разных документов… Я сейчас всех отключу. Пожалуйста, подожди две минуты, – он быстро заскользил пальцами по клавиатуре, одновременно вытаскивая из факса очередную стопку документов. – Чувствуй себя как дома. Напитки в том большом кривом шкафу. Возьми, что хочешь. И мне плесни, пожалуйста, «Макаллана» со льдом.
– Ты банален в выборе спиртного. Шотландский виски. Что может быть очевиднее? – Роуд кинул трость и пиджак на шелковую банкетку в середине комнаты, и открыл дверцу «кривого шкафа», который на поверку оказался перламутровым произведением мебельного искусства эпохи Бонапарта.
– Банальность – изнанка мудрости, Орландо. Я думал, ты знаешь, что я вообще банальный парень. – Пошутил Мэйз, не отрываясь от своих занятий.
«Непонятно, как ты вообще сюда попал, шкаф!» – Пробормотал Орландо, с восхищением разглядывая замысловатую резьбу.
Роуд налил себе в рюмочку хереса и пересек огромную комнату, чтобы прикрыть окно.