Но теперь мама и Мэйз пили кофе и болтали о том о сем, как приятели. Этого не могло быть, потому что не могло быть никогда! Еще ни один чужак не переступал порог этого дома без боязни встретить самый холодный прием. «Только в последнее время…все стало как-то по-другому…» Это было странно.
Они шутили и смеялись, при этом Мэйз ни капельки не заигрывал с ней, был очень мягким и держался весьма тактично. Ромео даже не узнавал человека, который полчаса назад топал ногами и разражался проклятиями.
Наконец, от чая и анекдотов они перешли к главной теме – Ромео.
Мама занервничала. Они долго обсуждали его бесчисленные достоинства, потом Мэйз красиво заговорил о перспективах. Ромео слышал какие-то неправдоподобные слова: «Голливуд», «Киностудии», «Издательство «Кобальтовый Грифон», «Контракт», «Презентации» и еще и еще, словно его занесло в какой-то женский роман по мотивам сказки про Золушку. Это звучало нереально, но было реальностью.
В сложившейся ситуации трудно было не смотреть на Мэйза как на бога, если на его глазах тот обещал свершение судеб – настоящий божий промысел!
Доминик поднялся с кресла, подошел к роялю, погладил сияющую полировку инструмента и облокотился на крышку. Сейчас он был самой высокой фигурой в центре комнате, он концентрировал все внимание Евы Дэниелс на себе, заставляя ее слушать каждое свое слово:
– Все это вполне достижимо, миссис Дэниелс. Дело техники. – Он выдержал паузу. – Но вы должны понимать, что Ромео придется переехать в Лос-Анджелес. И, возможно, надолго.
2.
Несмотря на то, что Ева ждала этого, при его словах она так побледнела, что Ромео вскочил, решив, что мама рухнет в обморок.
«Нет! – Умоляюще воскликнула она. – Нет! Не забирайте его у меня! Он без меня пропадет! Как же…» – Она заламывала руки, глядя на Мэйза побитой собакой, из глаз ее хлынули слезы. Ромео вдруг стало жаль ее.
Мэйз подошел и опустился перед ее креслом. Он взял ее руки в свои, и доверительно заглянул в лицо. Она стихла, уставившись на него сквозь слезы, то и дело всхлипывая.
– Послушайте меня внимательно, миссис Дэниелс. – Тихо, но твердо заговорил Доминик. – Он действительно пропадет, но только если останется здесь. Ваш уютный городок погубит его. Провинциальная трясина страшна тем, что всегда стремится поглотить личность. Для этого ничего не нужно делать. Ты просто живешь, а она всасывает тебя до тех пор, пока ты не уйдешь в омут целиком. Большой город – другое дело. В нем полно опасностей, но большой город, наоборот, пытается исторгнуть, выплюнуть чужака. Поэтому постоянно приходится бороться, чтобы удерживаться на гребне его волны, которая так и норовит вышвырнуть тебя на берег. Цельную личность это неизбежно ведет к постоянному развитию. Вы понимаете, о чем я говорю, миссис Дэниэлс? Понимаете? – Ева только хлопала ресницами, вперясь в его глаза. – Ответьте мне на вопрос. – Продолжал он. – Вы красивая женщина. Если бы вы не остались в этом городишке, разве не удостоились бы другого, лучшего будущего?
– Я не знаю. Нет, нет, я не зна-а-аю, – она вдруг протяжно завыла. Как бы Ева ни готовила себя к взрослению сына, она все равно не была способна вынести даже мысли о том, что он когда-нибудь уйдет от нее. Нет! Только через ее труп!
Ромео, задумавшись над словами Мэйза, вдруг ощутил безумную жалость к себе и дикое желание навсегда исчезнуть из города. С разбега броситься навстречу прибойной волне большого мегаполиса. И тогда он бросился к матери:
– Мама, отпусти меня! Я должен уехать, пойми. Я буду приезжать, мы будем видеться. Если хочешь, то сможешь тоже переехать через время. Я должен попасть туда и попытаться построить свою жизнь. Дай мне свободу! Отпусти меня. – Ева замотала головой как безумная и прокричала:
«Не-е-ет! Нет! Нет! Неблагодарный! – С этим криком она вырвалась из рук Доминика и, сломя голову, кинулась вверх по лестнице в свою спальню. Дверь ее с грохотом захлопнулась. Доминик и Ромео растерянно переглянулись, потом торопливо последовали за ней. Ромео – впереди, Доминик следом. Они остановились у закрытой двери, откуда доносились громкие всхлипывания. Доминик постучался:
– Миссис Дэниелс! На раздумье есть два дня. За эти дни вы должны решить, даете ли возможность своему сыну построить блистательную карьеру и свою жизнь, или нет. Первая поездка все равно не затянется, но до нее должно быть все решено. Подумайте хорошо, пожалуйста.