Мама вышла из своей комнаты. Она остановилась у лестницы, ведущей на первый этаж.
Ее глаза опухли от слез, и прическа растрепалась. Она топталась у ступенек, громко сморкалась в платок и продолжала вполголоса причитать, что он неблагодарная тварь, и не ценит, что она положила на него жизнь, обеспечила ему прекрасное образование, не скупилась на преподавателей музыки и иностранных языков. Купила ему хорошую машину, в конце концов! Давала ему достаточно свободы на все (при этих словах Ромео нервно усмехнулся). Вот другие матери не делают для своих сыновей и сотую долю того, что делает для него она. Вот чужие сыновья знают, как надо любить и почитать мать. Ей следовало быть с ним жестче, контролировать его лучше, чтобы на его пути не появлялись разные владельцы издательств со странными именами, которые так и норовят отнять у нее ее мальчика. Они готовы сделать для этого все, даже рассказывать какую-то галиматью. И все это только для того чтобы заморочить ей голову, усыпить ее бдительность и отнять его у нее. А ведь кто он без нее? Слабый маленький ребенок, который даже трусов себе не может постирать! НЕ говоря уже о том, чтобы приготовить себе обед.
Ромео, который в эту минуту ждал, пока закипит чайник, чтобы сделать ей чай, схватился за голову и истошно заорал:
Мама! Мне 22 года! Я уже давно не ребенок! Не ребенок! Сколько ты мне прикажешь еще держаться за твою юбку, черт возьми!
– 22 года. – Так же вполголоса продолжала она, не реагируя на его крик, – Что такое 22 года? Еще совсем ребенок. Молокосос. – И вдруг она тоже закричала сверху, да так тонко и пронзительно, что на полочке зазвенели хрустальные рюмки: «Молокосос! Глупый щенок! Не смей орать на меня! Я все для тебя: я твой день, я твоя ночь, я твоя мать!!! Не смей! Никуда ты не поедешь! Никуда ты не поедешь! Никуда ты от меня не денешься! Ты без меня ноль! Пустое место!!!» – послышался оглушительный грохот, и она ворвалась в кухню. Вид ее был так страшен, что Ромео невольно отпрянул к стене, забыв про чай. Всклокоченные волосы ее торчали во все стороны, как у ведьмы, выпученные от гнева глаза – вращались, рот был перекошен. Она в исступлении продолжала орать:
«Не поедешь! Или будь ты проклят! Трижды проклят!»
«Я и так уже проклят тобой, – одними губами произнес Ромео, и бросился к выходу, оттолкнув ее со своего пути.
Он упал в машину, и ехал куда-то, ехал, без остановок. Не видя светофоров, не разбирая дороги. Когда слезы так сдавили его горло, что он уже не мог дышать, он дал им волю. Упав лицом на руль Купера, он рыдал как ребенок.
Стотонный кусок скалы был бесчисленными цепями прикован к его плечам. И с этим камнем он шел ко дну, чтобы никогда больше не всплыть. Кто бы заставил его поверить в то, что на этом роковом камне будет высечено имя самого дорогого ему человека на свете, его собственной матери.
4.
Не один час миновал, пока Ромео, наконец, взял себя в руки. Когда помутнение в голове отступило, и он опять вернулся в состояние трезвого ума, юноша вытер ладонями глаза, закурил и попытался проанализировать ситуацию.
Мэйз. Несмотря на то, что Люциус куда-то запропастился, и Ромео не смог представить Мэйзу плоды их творчества, было и так понятно, что Доминик заинтересован в Ромео, так что на этого могущественного союзника он вполне мог рассчитывать. Ромео был уверен, что навязать Мэйзу еще и Люциуса не составит никакого труда, ведь Люс тоже был весьма талантлив.
Орландо. Именно Орландо познакомил его с Мэйзом, кроме того мистер Роуд тоже был весьма значимой фигурой, и он был на стороне Ромео. Так что, могущественных союзников уже становилось двое.
Люциус. Этот, конечно же, был в глазах его матери даже не нулевой, а несуществующей единицей. Ромео не знал человека, к которому мама испытывала бы больше неприязни. НО, в конце концов, коли дело дойдет до большой разборки, то и его голос не будет лишним.
Решив, что за его спиной выросла практически каменная стена, Ромео почувствовал себя намного уверенней.
Для себя он уже принял твердое решение ехать с Мэйзом куда угодно. Благодаря похвалам Доминика, он был готов рискнуть всем, чтобы попробовать схватить за хвост свою синюю птицу. Наверняка, Доминик поможет ему расставить на нее силки.
В самом худшем случае, Ромео приготовился к тому, что сбежит из дому. Не он первый и не он станет последним, кто убегает в поисках счастья.
После этой мысли Ромео ощутил мир внутри себя и воспрял духом.