– Но ведь и твои, как ты говоришь, вещи, тоже рождались с трудом. Тоже в адских муках. Это муки чувств, которые заполняют тебя, когда ты что-то делаешь. Страдания твоих эмоций.
– Об этом я не задумывался…
– Тебе дан дар выражать свои чувства разными средствами. И сам процесс выражения не составляет для тебя труда. Твой труд – это твоя душа. То, что в ней зреет. Что в ней разбивается, рождается заново, что ее мучает, рвет на части. Это и есть муки творчества, а вовсе не то, какое слово лучше подобрать: «морковка» или «подковка»…Понимаешь?
Ромео кивнул и продолжил:
– И вдруг, откуда ни возьмись, появляешься ты. И как будто кто-то произнес заклинание,…и все вдруг переменилось.
– Нет, Ромео, я не «откуда ни возьмись». Ты совсем позабыл об одном очень важном человеке. Об Орландо. Именно он решил, что уже пора произнести заклинание, и тогда он просто мне позвонил и прислал несколько твоих работ. И, вообще, запомни: случайностей не существует. Все закономерно. У каждого своя судьба, которая уже предначертана где-то. Кем-то.
– Как бы мне хотелось знать, сбудется ли то, о чем я мечтал, предначертано ли мне это! То, что считал абсолютно невозможным. – Глаза Ромео загорелись. – Я отдал бы что угодно, лишь бы узнать, что будет!
Доминик с иронией глянул на него:
– Послушай. Не хочу, чтобы ты решил, что я на самом деле зануда, но я все равно скажу тебе, что я думаю по этому поводу. Это великое счастье, что ни один человек не обладает даром предвидения, и никто на всем свете не сможет тебе сказать, сбудутся ли твои мечты, и вообще, что будет с тобой завтра. Ну, представь: ты мечтаешь о чем-то, что составляет весь смысл твоего существования в двадцать два года. Эта мечта – все, что движет тебя вперед. И вдруг бах! Ты узнаешь, что она никогда не сбудется. И что? – Мэйз назидательно потряс вилкой. – В двадцать два жизнь потеряла смысл. Ты опускаешь руки, и совсем молодой, ты лишаешь себя шанса мечтать другие мечты, ставить другие цели и достигать их. Ведь в тридцать три ты можешь мечтать о чем-то еще, а в сорок два – о чем-то совершенно другом, и так далее. Вперед, вперед! Мечта не одна. Их может быть много. И она не вечна. То, что вчера составляло весь мир, сегодня может просто исчезнуть из твоей памяти. Без следа. Или наоборот представь: ты вдруг узнаешь, что твоя мечта сбудется. Это все, чего ты желал! Но сбудется она не в двадцать два, а в тридцать пять. И что может произойти тогда? – Он обернулся и поманил рукой официанта. – Ты прекратишь жить, ты начнешь ждать. Неистово подгонять время, чтобы эти тридцать пять поскорее наступили. Ты потеряешь целых тринадцать лет! В конце концов, ты смертельно устанешь от ожидания и, когда твоя мечта, наконец, сбудется, то разочарует тебя, потому что к этому времени потеряет прежний смысл. И всю дальнейшую жизнь тебя будет преследовать мысль о том, что ты упустил тринадцать лет в погоне за призраком. Уж не знаю, насколько понятно я выразил свою мысль, но в общем, все это зло. Официант! Счет, пожалуйста.
6.
Когда самолет плавно оторвался от земли и взмыл вверх, носом прямо в небеса, Ромео явственно ощутил, как его внутренности поменялись местами. Он еле сдерживал нервную дрожь и каждую секунду сглатывал, чтобы не закладывало уши. Он терпеть не мог, когда закладывало уши.
Ромео покрутился в своем просторном кресле салона первого класса и украдкой уставился на Мэйза, который был погружен в чтение какой-то газеты и совсем не обращал внимания на неудобства. Сосредоточенно нахмуренные брови, совершенный профиль, резкий упрямый подбородок. И глаза, глубокие, таинственные и магнетические. Они таили бесконечное количество мыслей, догадок и тайн. Ромео вдруг поймал себя на том, что безумно хотел бы быть на него похожим. Про себя он вновь поблагодарил Орландо Роуда за то, что тот познакомил его с этим удивительным человеком. Невозможно было поверить, что этот рафинированный бизнесмен с газетой, в соседнем кресле, богемный денди на черном Порше, отчаянный пьяный байкер в рваном свитере – один и тот же человек. Он мог иметь столько разных лиц, каждое из которых было безукоризненно. Он был так мужественен, так умен, так уважаем, так забавен, так талантлив, так решителен, так непредсказуем…Сплошная мечта.
Ромео тяжело вздохнул. Он бы отдал полжизни, чтобы на минуточку стать Мэйзом. Или хотя бы проникнуть в его голову, чтобы покопаться там и познать секрет, благодаря которому Мэйз и был Мэйзом. А если бы чудеса были возможны, то он пожелал бы еще и частичку души Мэйза. Потому что просто знать секрет недостаточно.