Ее щебетание начало действовать Ромео на нервы. Он и так чувствовал себя хуже некуда, глядя на количество творческих трудов вокруг себя, которые, наверняка, были гораздо лучше его наивной писанины.
«Куда ты лезешь, Ромео?» – Вопрошал он сам себя. – «Здесь лежат книги настоящих писателей. Что ты-то тут делаешь, провинциальный мальчик?»
Эвелин приняла его растерянно блуждавший взгляд за волнение из-за отсутствия Мэйза и сказала, желая подбодрить его:
– О, не волнуйтесь. У нас всегда так. Мистер Мэйз очень много работает, потому что большую часть работы он выполняет сам. Кроме того, сейчас идут переговоры о выкупе прав на эксклюзивное издание сборника рассказов одной знаменитой киноактрисы и мемуаров одного из бывших президентов. Еще, заключается контракт с японцами на издание новейших комиксов манга. Очень крутых. Это что касается издательства на сегодняшний день. Но мистера Мэйза не будет буквально пару минут. Мы с вами пока попьем кофе и разберем ваши рукописи. Идет?
Теперь Ромео потерялся совершенно и окончательно: президенты, кинодивы, японцы с их невообразимыми комиксами…куда ему, со своими романтическими измышлениями. Старомодными, неинтересными, дурацкими. Наивными чувствами, ребяческими эмоциями.
Он показался себе нелепым и смешным провинциалом, которого вдруг одолели самонадеянные амбиции. Он почувствовал себя не на своем месте. Он остро захотел домой. К маме. Да, как это ни смешно, ему захотелось к маме. Главное – чтобы Люциуса там не было.
Он уже был готов забрать все и тихонько убежать оттуда, как вдруг, как обычно бывает, вошел Мэйз. Ликующий и энергичный.
– Я же говорил, что отобью контракт с японцами у «Мэйсон энд санз»! Я когда раскрыл эту манга, сразу понял, кто должен ее издавать. Не говоря уже об этой старой кошелке из Голливуда, с ее сексуальными фантазмами. Ей, конечно же, не помешают лишние деньги, чтобы вколоть себе еще литр другой ботокса. Ну что, Эвелин, ты уже познакомилась с Ромео Дэниэлсом?
– Да, мистер Мэйз! – с готовностью отчеканила девушка. Доминик кивнул и, по своему обыкновению, уселся на подоконник.
– Прости, Ромео, что не встретил тебя еще внизу. Просто дел по горло. Но уже сейчас я тебе все покажу, познакомлю тебя кое с кем из моей команды. Эвелина, пригласи сюда мисс Миюки Фукада, а после нее – Джессику Роуз. Как ты себя чувствуешь, Ромео? – за Эвелиной тихо закрылась дверь.
Ромео молчал. Он не знал, каких слов от него ждал Мэйз. Ему некуда было отступать, но он был подавлен и не чувствовал в себе сил идти вперед.
Доминик заметил странное состояние юноши и тревожно поднял левую бровь:
– Эй, что с тобой? Что-то не так?
Ромео посмотрел на него исподлобья и замялся.
«А ну, быстро признавайся, что происходит?! Что такое? Тебе плохо?»
Ромео робко кивнул.
«Тебя тошнит? У тебя голова кружится?» – Пытался угадать Доминик. – «Слушай, не изводи меня, я все равно не угадаю. Давай, говори! Я же тебя не съем».
О, Боги! Если бы Ромео знал, как сформулировать свой страх. Как выразить его словами. Чего именно он боялся? От чего именно ему было так плохо?
К счастью, Ромео не пришлось долго мучиться, так как Мэйз был, все-таки, вполне прозорлив:
– Та-ак, кажется, я понял! – Мужчина с иронией улыбнулся. – Наш молодой гений испугался этого количества рукописей в кабинете, этой суеты по всему зданию и решил, что ему, с его творчеством здесь делать нечего, а надо ехать назад и записываться в деревенский литературный кружок. Верно?
– Доминик, я рад, что ты такой умный. – С облегчением выдохнул Ромео и развел руками.
Мэйз спрыгнул с подоконника, подошел к Ромео и тряхнул его за плечи.
Чистые как небесная роса, синие глаза глянули в его лицо. Мэйз почувствовал неожиданный прилив какого-то теплого, нежного чувства. Отцовского чувства?
Доминику было уже тридцать девять, он вполне мог бы быть отцом. Не такому взрослому мальчику как Ромео, но мог бы. В его уме мелькнула забавная мысль: может, ему на самом деле уже пора становиться отцом? Начинать нянчить такое же чистое, небесное существо и чувствовать свою кровь в нем? Абсурд!
– Ромео, сын мой! – Шутливо, басом сказал он. – Отбрось сомнения! Не пристало тебе сомневаться. У тебя есть талант, с этим никто не поспорит. Так зачем бесконечно сравнивать себя с чем-то тебе неизвестным? Откуда ты знаешь, что написано в этих рукописях? Может, там просто порнографический мусор, ведь мы и такое издаем. А ты пытаешься приладить его к себе. Если ты не рискнешь, то навсегда останешься только внутри своих сомнений. Коль ты бездарен, так лучше узнать об этом от других. От тысяч других. А не только от самого себя. И то, что ты талантлив, смогут тебе сказать только другие, а не ты. Но они должны увидеть то, что ты можешь. Только тогда они смогут тебе хоть что-то сказать. А пока это говорю тебе я. А то, думаешь, стал бы я с тобой время терять? Давай, присядь на диванчик, сейчас ты познакомишься со своим персональным литературным редактором и с моим исполнительным директором. С ней ты тоже сможешь работать, если захочешь.