Чарующие мелодии, исполненные тайны, мгновенно пробудили в его воображении картины мифического средневековья.
Темные чащи заколдованных лесов. Устремленные ввысь башни неприступных замков. Он увидел длинноволосых, бородатых, синеглазых всадников, закованных в стальные панцыри. Они сжимали в руках длинные копья, над их непокрытыми головами развевались цветные знамена.
Представил, как он сам, подобно бестелесному духу, несется в вихрях ветра, поднятого исполинскими крыльями дракона, который кружил над парой священных единорогов. Белоснежные кони с золотыми гривами и витыми рогами, они излучали волшебный серебристый свет. Они во весь опор мчались навстречу меднокудрой деве в драгоценном венце, которая будто колдовала, привораживая их, и чей дивный, полный огня голос, Ромео слышал сейчас.
– Я вижу единорогов, которые мчатся по зачарованному лесу. Они бегут навстречу колдунье. – Ромео повиновался вдруг возникшему желанию поделиться с Анаис своими образами.
– Нет! – С жаром возразила Анаис. – Они не могут бежать к колдунье. Они бегут к непорочной деве. Только она, гуляя ночью в темном лесу, может приручить единорога!
А за ними следит дракон.
– Да! Он хочет узнать, кому удастся приворожить священных животных, и рассказать об этом черным магам.
–Точно!
–Но он не знает, что…
– Что из замка выехал отряд героев, чтобы убить дракона и повергнуть магов.
– Верно! – Анаис с восхищением смотрела на Ромео. – Ты первый, кто представляет себе то же самое, что и я! Ты тоже хочешь туда? – Она сделала акцент на слове «туда». Юноша не совсем понял ее: «туда» – это куда? В лес, к единорогам?
– В тот мир…– шепотом добавила девушка. Ромео на миг оторопел. Он хотел спросить ее, в какой такой мир, и зачем туда хотеть, но не решился разорвать тончайшую нить, которая неожиданно объединила их.
– Я хочу в тот мир. – в голосе Анаис он услышал горечь. – Никому не могу об этом говорить, все смеются надо мной. Но ты ведь тоже не принадлежишь этому миру, так? Ты тоже чувствуешь, что тебя забросили сюда по ошибке? – Она посмотрела на него, ожидая увидеть в его глазах знак того, что он понимает ее.
Где-то он понимал. Кое-что. Но не все. Не до конца. Но ей было достаточно и этого. Она восторженно заулыбалась:
– Да! Ты понимаешь. С тобой я могу говорить. Недаром мне понравились твои глаза.
Ромео с готовностью закивал.
Анаис ликовала:
– Бог мой! Не могу поверить. В нас столько общего! Тебе нравится та же музыка, что и мне. Ты видишь то же, что и я. И ты из того же мира, что и я! – Голос ее снова понизился до шепота. – Я часто думаю о том, есть ли на свете такое чудо, которое могло бы вырвать меня из этого дрянного измерения, и перенести туда, где я должна быть… – она умолкла. На ее лице играла мечтательная улыбка. Она действительно верила в свой мир. Она относилась к мифам как к реальности.
Ромео не решился продолжить разговор, который мог завести его в тупик. Ромео следовало сразу признаться, что он видит эти картины не потому, что хочет навсегда стать персонажем средневековой легенды, а просто потому, что у него есть воображение.
Теперь уже было поздно.
Заявить это сейчас означало навсегда посеять раздор между ними. Ведь Анаис, наверняка, решила бы, что он просто поиздевался над ней.
Он не мог себе позволить испортить с ней отношения. Хотя бы из уважения к Доминику. Сейчас Ромео понял: Мэйз любил ее именно за эту странность. За то, что она была другая.
Они не проронили больше ни слова до самого дома. Просто звучала музыка, и оба видели похожие виденья, которыми живописала их фантазия.
Моргана, время от времени настораживала уши, поднимала изящную голову, и смотрела на Ромео многозначительным взглядом, как будто давала понять, что эта кошка – существо из того самого волшебного измерения, и она была специально послана белыми магами, в знак принадлежности девушки их миру.
От этой поездки у Ромео осталось странное ощущение, которое он пока не решался охарактеризовать. Анаис была самой необычной женщиной, какую он когда-либо встречал. Даже слишком.
Когда он открыл дверь машины, чтобы выйти, она доверительно заглянула ему в глаза, как если бы у них появился очень важный секрет. Один на двоих во всем мире. Потянулась и поцеловала его в щеку.
– Пока, Ромео. Увидимся.
Он рассеянно кивнул, помахал ей рукой на прощанье и постоял возле ворот еще немного. Он зябко кутался в полотенце и наблюдал, как голубоватый отблеск света фар ее машины постепенно растворялся в самой непроницаемой предрассветной тьме. Он был трезвый, мокрый и очень уставший.