Ромм меня вычислил?
Эта мысль была первой и самой очевидной. Потому что… да с чего бы еще Роберту Ромму со мной говорить? На то нет ни единой причины. Ромм с тем же успехом мог заговорить с трамвайной остановкой. А этот тип вряд ли когда-либо подходил близко к трамвайным остановкам! Вот настолько ситуация нереальна. Значит, он меня все-таки вычислил… но как? Мусаев утверждал, что это невозможно, а он никогда не бросается словами просто так. Да и… как приплести к блогу меня? Я лишь немного понимала в программировании и всяком таком, но в блоге все равно не фигурировало мое имя. Даже если взломать аккаунт, там просто нет информации обо мне.
Других путей вычисления у Ромма быть не могло. Не могло же?
Перескакивая с одной мысли на другую как бешеная блоха, я перебирала возможные варианты, пока Ромм не закатил глаза:
— Боже! Полюбуешься мной позже, договорились? Идем, я куплю тебе кофе или что-то вроде того, а ты пока отойдешь.
— Я не пью кофе, — выдавила я, только чудом не добавив «из рук врага».
— Тогда чай.
— Чай тоже не пью.
— Воду пьешь?
— Тоже нет.
Ромм смотрел на меня, я смотрела на него. Мы оба мало что понимали. И со мной-то все понятно, эффект неожиданности выбил почву из-под ног, очень повезло, что не в буквальном смысле. Хотя мне правда хотелось присесть или куда-нибудь облокотиться. Ромм… не знаю, что именно он не понимал, но смотрел с недоумением. Мои ответы загнали его в тупик.
— Меня предупреждали, что ты со странностями, — наконец изрек он.
Я пожала плечами, продолжая обдумывать ситуацию. Ромм не набросился на меня с кулаками или обвинениями, значит, паниковать рано. Но все-таки немного можно, потому что его желание купить мне кофе необъяснимо вообще никак. Я бы приняла только одну версию событий: он заранее подготовился и подговорил баристу подсыпать в мою порцию стрихнина. И теперь ведет меня на казнь. Но вряд ли Ромм читал Агату Кристи в таких количествах, как это делала я, так что… надо взять себя в руки и выяснить, что ему надо.
— Что надо? — без экивоков спросила я.
Ромм изумленно моргнул. Наверное, не стоило так торопиться и хотя бы постараться сформулировать вопрос менее грубо. С другой стороны, я выдала свой максимум. И Ромм сам виноват, нечего было пугать.
— Может, все-таки кофе? — предложил он уже менее уверенно.
— Очень странная настойчивость с кофе.
— По виду тебе жизненно необходимо расслабиться. Ты, видимо, одна из моих поклонниц, но у меня к тебе деловой вопрос. Нужно, чтобы ты сосредоточилась.
Какой же он болван! Живет в уверенности, что весь мир у его ног. На смену недавней панике пришло глухое раздражение. Ромм… полный придурок. Сам подошел, сам с чего-то решил, что я потеряла дар речи от его красоты. Хотя это, наверное, логично. Парни вроде него всегда уверены в себе, даже если взглянуть там не на что. Взять его дружка Рогова — вот кому самое место в списке страшил, но ведет он себя как Роберт Паттисон, не меньше.
А Ромм… объективно хорош. Даже слишком хорош.
Темно-русые волосы, которые на осеннем солнце приобретали более светлый, золотистый оттенок. Отросшая челка, в творческом беспорядке и из-за сильного ветра упавшая на лоб. Красивое лицо и привычка улыбаться, растягивая губы чуть вправо. Так улыбка превращалась в усмешку, такую неоднозначную, но многообещающую. Еще Ромм был высоким и иногда одевался совсем не как студент-спортсмен. Видимо, в дни, когда у него не было тренировок. И как раз сегодня он предстал передо мной в стильном бежевом пальто и черной водолазке. Эффект сокрушительный… мог бы быть, стой на моем месте другая девчонка. Я же мысленно закатила глаза, представляя, как он весь такой наряжался, мечтая, чтобы девчонки при нем теряли дар речи.
За выпады с намеком на мою влюбленность его стоило поблагодарить. Они помогли мне наконец-то взять себя в руки.
— Прости, просто солнечный свет потерялся в твоих роскошных волосах и померк в сравнении с их блеском. Думаю, вечером я напишу об этом стихотворение.