— Ты так шутишь? — заподозрил неладное Ромм.
— Нет, что ты.
— Ты и правда странная.
— Так и есть. Возможно, не стоит иметь со мной никаких дел.
— Я почти уверен, что ты издеваешься, — проявил он чудеса сообразительности.
— Мне бы такое в голову не пришло… — пока я говорила все это, до меня дошло кое-что еще: я говорю с Робертом Роммом. В жизни. Формально мы не знакомы, и он знать меня не знает. И о блоге он тоже не знает, что уже очевидно. И если я хочу, чтобы и дальше все так продолжалось… в общем, хорошо бы поумерить пыл и сарказм. — Кофе я не хочу, но мы можем пройтись по набережной. Расскажешь, что у тебя за дело.
— Очень ты резко отмерла. А я подумал, что с тобой каши не сваришь.
— Кашу со мной лучше не варить, это преступление, — я отвернулась и побрела по парку в сторону берега. Судя по шуршащим под ногами листьям, Ромм увязался за мной. — Так что у тебя за вопрос? И было бы вежливо для начала представиться. Я вовсе не потеряла дар речи, а вспоминала твое имя. Что-то странное, да? Рудольф, как олень. Или Адольф? Адольф, точно!
— Роберт.
— Ты уверен? Потому что мне кажется…
— Да, я уверен, — перебил он. — Что происходит вообще?
Ничего особенного, просто я никак не могла справиться с приступом сарказма, хотя и понимала, что сделать это необходимо как можно быстрее. Осталось только пошутить как в блоге, и все. Но ситуация очень из ряда вон, и в последнее время таких на меня таких обрушилось сколько угодно. Но жаждущий пообщаться Ромм это прямо-таки вишенка на торте.
— Приятно познакомиться, Роберт. Я Мила.
— Мила? Не Людка Сидорова?
Это будет очень сложный разговор.
ГЛАВА 12
ROMM.COM:
Для всех, кто до сих пор уверен, что Роберт Ромм — хороший парень, у меня есть простой ответ: Лена Матвеева. Скорее всего, вы не слышали ее имени и понятия не имеете, кто она такая. Но Ромм знает. И вы тоже узнаете. Скоро. В непривычном для текстового блога формате, но вам понравится.
Х.О.Х.О.
«Людку» я проглотила с превеликим трудом, даже сказала бы, что чудом превозмогла. Я терпеть не могла, когда меня так звали, вот просто — ненавидела! С детства. Я всегда была Милой и считала свое имя прекрасным. Людмила тоже хорошо. Но «Людка» … этого достаточно, чтобы единственным словом настроить меня против. Раздражение, что я и без того испытывала к Ромму и этому разговору, затопило меня с головой.
— Так ты журналистка? Люда-Людок? — допытывался Ромм. Он поглядывал на меня сверху вниз, и неприятно так поглядывал. Как будто изучал. И, само собой, взгляд этого придурка не мог не остановиться на моей груди — по случаю солнечной погоды я гуляла в обтягивающей водолазке, а грудь у меня… не похудела даже после всех диет.
— Возможно, — процедила я, подавив желание скрестить руки на груди.
Любой нормальный и хоть сколько-то эмпатичный человек на месте Ромма сразу бы понял: что-то не так. По моему тону и налившимся от ярости красным глазам. Может, в жизни оно так не выглядело, но должно было чувствоваться.
Ромм эмпатичным не был и довольно просиял:
— Отлично! Значит, не ошибся. У меня к тебе предложение.
— Руки и сердца?
— Ну ты и шутница. Нет, деловое.
— Если деловое, то послушаю.
Пары закончились, университетская набережная быстро заполнилась другими студентами. Все привычно спешили по своим делам, торопились к остановкам или еще куда. Но Ромма замечали все. Даже те, кто шел с отстраненными лицами и вряд ли видел что-то перед собой, а слышал лишь музыку в наушниках… Ромм, словно маяк, привлекал всеобщее внимание. С ним здоровались, ему кивали, на него пялились. Лучи его славы дотягивались даже до меня. Я ловила заинтересованные взгляды и ухмылки. Словно постоять рядом с Роммом означало… что-то большее, чем постоять с Роммом. Возможно, популярность парня выросла после создания ROMM.COM, но вряд ли раньше Ромма не замечали вовсе.
Кивнув очередному прохожему, Ромм заговорил:
— Дэн Борзов… ты же знаешь Дэна? Так вот: он очень тебя хвалил. Сказал, что ты въедливая, обожаешь до всего докапываться и вконец извела нашего ректора. Скорее всего, у тебя на него компромат, поэтому ты еще не отчислена, хотя давно его задолбала. Еще Дэн сказал, что у тебя хватка бульдога, особенно если о событии или скандале можно написать в университетской газете. Ты берешь след и все, конец. И я подумал, что ты хороший вариант.