Роберту Ромму пора понять, каково это: оказаться в чьем-то списке.
В моем он на первом месте.
ГЛАВА 5
ROMM.COM:
Понимаю, вы ждете от меня громких разоблачений, чтобы здесь и сейчас, чтобы горячо и остро. Но королева блогов вроде моего — это ее величество Интрига, а король — его величество Напряжение. Я знаю, что Роберт Ромм меня тоже читает. В этом весь смысл, дорогой Роб. Читай и наслаждайся. И жди. Тебе понравится все, что для тебя приготовлено.
P.S. всем спасибо за анонимные обращения. Их оказалось так много, что теперь мне необходимо время, чтобы подумать. Так много боли. Так много гадостей от одного человека. И хорошая возможность все прекратить.
Х.О.Х.О.
Мы с Васильковой встретились в кофейне возле универа. Большой перерыв между парами был в самом разгаре, потому в кофейне мелькало много знакомых лиц. Даже слишком много, очередь тянулась аж на улицу. Бариста в мыле пытался успеть все, но при этом мало что слышал из-за непрерывного галдежа.
Лина даже в таком бедламе по-королевски сидела за столиком. Либо пришла намного раньше, чем начался перерыв, либо толпа разошлась перед ней, как перед Моисеем. Хотелось поставить на второе, но в кофейне было много девчонок, а они Василькову обычно не любят с первого взгляда. Почему-то с ней это замшелое правило всегда работало, в том же «Университете сегодня» на Василькову косились неодобрительно даже спустя год безупречной работы. К Лине даже парни относились… странно. Впрочем, парни в принципе создания сомнительные, они не показатель.
— Мила! — она радостно вскочила и помахала мне. — Я здесь!
Как будто ее можно не заметить.
Василькова была такой… возвышенно-прекрасной, что ли. Не классически красивой, просто немного другой, похожей на далекую эльфийскую принцессу. Русые волосы, осветленные у лица, струились водопадом до поясницы. Широко расставленные голубые глаза смотрели на мир со смесью восторга и изумления. Прибавить сюда привычку одеваться во все светлое, и образ готов.
Рядом с Васильковой я смотрелась вертлявым демоном, что прибился к ангелу.
Любовь к темной одежде началась с того самого первого курса: мне казалось, что черный стройнит. Сейчас я вернулась в свой вес, но тяга к черному никуда не делась, хотя бабушка постоянно уговаривала меня купить пару «рубашечек для девочек, чтобы все видели, какая Миласька милая». Нет уж! Волосы у меня тоже были темными, тяжелыми и густыми. Как и брови. Бабуля любила повторять, что брови делают мой взгляд фирменно-пронзительным и вообще, очень мне к лицу. Ее послушать, так мне к лицу абсолютно все. Может, она правда в это верила, а может, это был ее способ помочь мне полюбить себя чуть больше, чем я это делала после всех гормональных проблем.
Внешность мне досталась от отца — того самого, которого толком никто и не видел, настолько быстро он исчез из нашей жизни. Кажется, он был спортсменом, поэтому его высокая скорость объяснима. Бабушка до приобретения благородной седины была русой, как и мама. Обе светлокожие, светлоглазые. А я… в отца. С очевидно южными корнями.
— Какая ты красивая сегодня! — Василькова быстро меня обняла. — Просто с ума сойти! Все парни головы свернули.
— Шеи, — на автомате поправила я.
— И шеи тоже. Держи, я взяла тебе кофе. А то сейчас столько людей, заказ можно ждать вечность. Но я специально пришла пораньше.
— Спасибо. Я переведу…
— Не беспокойся, — беспечно отмахнулась Лина. — В следующий раз угостишь меня. Или нет. Или… в общем, это от души.
В этом был плюс и минус Васильковой — в ее восторженной радости. Поначалу я от нее бегала, как от чумной. Казалось, что Лина переигрывает и на самом деле в голове у нее некий коварный план. Или, возможно, рейтинг со страшилами университета. Потом я несколько расслабилась, пришла в себя и начала верить в людей чуть больше, хотя это далось непросто. После списка мне все казались предателями с тройным дном, а уж красавица-Василькова в первую очередь, потому что красивые люди — они такие. Как Роберт Ромм.
На самом же деле Лина оказалась классной. Хотя к ее эмоциям по любому поводу я некоторое время привыкала. Для меня было странным рассмеяться посреди улицы и начать кружиться, только потому что выглянуло солнце, а для Лины это было нормой. Когда мы впервые работали с ней для «Университета сегодня», Василькова наснимала не только футболистов, но и меня, и потом целый час восхищалась получившимися снимками… на которых я стояла с кислой миной, ведь находиться даже в десятке метров от Ромма мне претило. Это сейчас я понимала, что Лина и правда углядела на тех фотографиях что-то для себя интересное, а тогда я ее невзлюбила. Но она разрушила все мои барьеры. Настолько, что обиду, нанесенную ей Роммом, я восприняла как личное оскорбление.