Первые, самые простые, она не комментировала никак. К прохождению «средних» присматривалась без особого интереса. А когда я начала использовать алгоритмы Дэна, полыхнула нешуточным удивлением и захотела узнать, от кого я нахваталась таких решений. Скрывать источник этих знаний глава семьи мне не запрещал, поэтому его я и назвала.
Олли озадаченно хмыкнула, а потом попросила продемонстрировать все предложенные им алгоритмы. Первую треть встретила все тем же хмыканьем. Потом начала заводиться. А когда я добралась до самых сложных, полыхнула восторгом и пробормотала что-то вроде «А парень-то непрост!»
К этому времени час, выделенный для «дуэта», истек, и я уступила кресло старшей. А сама, гордо задрав нос и подхватив Рати под локоток, опять умчалась к УТК…
…Последний час перед ужином Дэн посвятил, как он выразился, жесткому садомазохизму. Или, говоря другими словами, спаррингами «толпа на толпу» и «каждый за себя». Работали в защите, выкладывались до предела и иногда заигрывались. Но такое, на первый взгляд, безумное времяпрепровождение доставило столько удовольствия, что после команды «Все, на сегодня достаточно!» женская часть группы рухнула на пол вповалку и растворилась в ощущении чистого и ничем не замутненного счастья. И валялась так до тех пор, пока не сообразила, что как-то уж очень незаметно пропавший Дэн уже не только ополоснулся, но и «колдует» над пищевым синтезатором.
Из зала рванули, раздеваясь на ходу и требуя, чтобы он нас дождался. «Бегом» посетили душевые кабинки, натянули футболки, под звуки какой-то очень красивой мелодии ворвались в зал, который оказался погружен в полумрак, посмотрели на уже накрытый стол и непонимающе уставились на торт, из которого зачем-то торчал «лес» горящих палочек!
— Сегодня Рати исполнилось восемнадцать лет! — заговорил Дэн. — Во многих государствах ГС есть традиция на каждый день рождения покупать торт, втыкать в него столько свечей, сколько лет имениннику, и дарить подарки. Поэтому сейчас моя младшенькая задует эти огоньки, а я преподнесу то, что приготовил к этому празднику…
Ратиана тут же оказалась на коленях и дунула. От души! А когда палочки погасли, повернулась к нам и уперлась взглядом в букет свежих аулинарий, цветов, которые символизируют стремление к Единой Мечте! Нет, ничего сложного в том, чтобы купить эти цветы, принести их на корабль и сохранить в стазис-контейнере, не было. Но сам факт того, что ОН узнал о дне ее рождения и помнил о нем все это время, заставило меня зауважать этого мужчину еще сильнее.
— Ух-ты! — в стиле младшей сестрички выдохнула Муза, зарылась лицом в букет, вдохнула запах и… заверещала на весь корабль, когда увидела в руках нашего мужчины два абордажных палаша под ее руку!
Ужин и последовавший за ним «вечер» получился волшебным: мы пили легкое вино, слушали древнюю музыку, смотрели очень добрые двумерные фильмы из той же эпохи и грезили наяву. Причем грезили абсолютно все: Дотти перебирала волосы подруги, положившей голову на ее бедро, и мягко улыбалась. Олли, перестав анализировать все и вся, сопереживала героям тех фильмов, которые показывал Дэн, и обжигала нас не «интересом», а вспышками обычных человеческих эмоций. Рати, весь вечер не отлипавшая от Дэна, прижималась к его теплому боку и что-то задумчиво рисовала пальцем на твердом животе. А мне было просто хорошо! И не только от безумной насыщенности эмоционального фона. Поэтому, когда закончился очередной фильм, «экран» потух и больше не загорелся, я расстроено закусила губу. И не поверила своим глазам, увидев, что по щеке Ти’Оссер скатывается одинокая слезинка…
Глава 20 Дэниел Ромм
28 июня 2411 года по ЕГК
Шестое «утро» в гипере началось с «потери» одного человека — при построении в спортзале Олли сообщила, что у Рраг начались женские проблемы, и она еще до «рассвета» улеглась в медкапсулу на какие-то процедуры. Мысленно посочувствовав бедняжке, я провел разминку, приступил к основной части тренировки и в какой-то момент вдруг понял, что Удавка чем-то сильно раздражена. Ставить ее с девочками в таком состоянии было чревато неприятными последствиями, поэтому я взял ее на себя и постарался выбить неприятные мысли хорошей нагрузкой.
Получилось так себе: пока мы отрабатывали что-нибудь сравнительно простое, тэххерка вкладывала в движения душу и на какое-то время забывалась. Но стоило перейти к сложному или к спаррингам, как злость возвращалась, и тогда она начинала бить в полную силу, словно стараясь выплеснуть свои эмоции хотя бы так.