Ее напарница, обнажавшаяся без картинных поз и лишней спешки, решила вести себя согласно духу договоренностей. То есть, гражданский игольник, явно отжатый у кого-то из команды рейсовика, и пару столовых ножей, совершенно по-варварски заточенных непонятно чем, оставила в шлеме своего скафа. Потом медленно развернулась вокруг своей оси, намеренно не меняя положения рук, дождалась подтверждающего кивка и… мотнула головой в сторону каюты, занятой любительницей подраться:
— Старшая дочь главы рода Ти’Вест. Привыкла, что перед ней лебезят. Кроме того, еще со школы носит прозвище «Чистюля». А тут пришлось провести в пространстве лишние восемь часов. В гражданском скафе. Да еще и с переполненной системой утилизации отходов…
Отрешенно отметив, что эта тэххерка выглядит куда убийственнее, чем «Эй, ты», я задал напрашивавшийся вопрос:
— А что, со спаскапсулой и картриджами действительно не сложилось?
Девушку аж заколотило:
— Честно говоря, до сих пор не верю, что получилось уйти хотя бы так!
— Не берите в голову — все неприятное уже в прошлом! — успокаивающе улыбнулся я и еще чуть-чуть сместился в сторону: — Ладно, все подробности расскажете после того, как приведете себя в порядок. Кстати, если будет желание, минут через двадцать-двадцать пять подходите в спортивный зал — мы с Лани как раз соберемся перекусить…
Желание у Ратианы было. Или появилось в процессе одевания. В общем, через двадцать минут она переступила порог зала, облаченная в комбинезон для повседневного ношения, и робко улыбнулась. Оценив наше положение относительно импровизированного «стола», еле слышно хмыкнула и, не чинясь, улеглась со свободной стороны. Затем вежливо пожелала нам приятного аппетита и пододвинула к себе контейнер со стандартным обедом.
Ела она… кошмарно! В смысле, честно пыталась впихивать в себя очень неплохой гуляш, тщательно пережевывала кусочки мяса и даже глотала. Но при этом периодически уходила в себя. Когда на секунду, когда на все десять. И заканчивала каждую такую «паузу» судорожным вдохом. В какой-то момент, заметив, что мы доедаем второе, а она не осилила и трети первого блюда, тэххерка проанализировала свое поведение, густо покраснела и извинилась:
— Простите, все никак не отойду: постоянно кажется, что следующий раз вдыхать будет нечего!
А когда увидела на наших лицах искреннее сочувствие… или «прочитала» эмоции Лани — зябко поежилась и затараторила:
— Первые пару часов было еще ничего — мы были уверены, что ваш корабль уже на подлете, поэтому переговаривались, шутили и даже пели. Потом, когда сожгли половину запаса кислорода, догадались, что помощь может задержаться, и загнали себя в транс. Когда дышать стало почти нечем, нас вышибло обратно. Не знаю, как Доэль, а я раз пятьдесят возвращала себя в то же состояние, удерживалась в нем минуту-другую, вываливалась в реальность и не позволяла себе глубоко вдыхать. Последние минут десять, когда начались судороги, почти сдалась. И во время того рывка, который притянул нас к кораблю, безуспешно пыталась вдохнуть хоть что-нибудь. А когда Ланина сняла с меня шлем, все никак не могла надышаться, и-и-и… даже не догадалась поблагодарить! Ни ее, ни вас. Поэтому сделаю это сейчас: спасибо, вы спасли нам жизни!
— Пожалуйста! — потрясенный нарисованной ею картинкой, негромко сказал я. А моя напарница украдкой смахнула слезинки с уголков глаз и пробурчала что-то невразумительное.
После этого монолога тэххерка чуть-чуть успокоилась. Правда, раз в две-три минуты снова пыталась вдохнуть. Когда ловила себя на этом, смущенно опускала взгляд. Когда нет — сглатывала подступивший к горлу комок и продолжала давиться обедом. А вот десерту — куску подогретого яблочного пирога и порции мороженого, посыпанного шоколадной крошкой — обрадовалась, как ребенок. Чем развеселила Лани:
— На этом корабле шоколада достаточно — можно объесться вусмерть!
Я заинтересовался этой фразой и узнал, что до встречи с нашей цивилизацией в Тэххере с шоколадом как-то не срослось. После того, как дипломаты распробовали это лакомство и купили программы для пищевых синтезаторов, в королевстве о нем услышали все. А вот попробовать были в состоянии только владельцы самых дорогих синтезаторов или посетители элитных ресторанов — поставщики шоколада не собирались лишаться сверхдоходов и добросовестно делали деньги на пустом месте.
— Рати, а что ты заканчивала? — спросила «богиня» после того, как рассказала мне об истории экспансии нашего лакомства и вручила Ви’Ламор целую плитку.