— Рати! — мягко позвал я. А когда девушка подняла взгляд, вдруг увидел в ее глазах такое неукротимое желание выжить, что возненавидел мир, который способен вызвать в совсем молоденькой девчушке столь сильные эмоции. И озвучил то, что рванулось наружу из самой глубины души. Правда, с тэххерской поправкой: — Ратиана Новли Ви’Ламор, ты готова разделить со мной дружбу?
Тэххерка посмотрела на Лани, увидела, что та ободряюще улыбается, и решительно тряхнула головой:
— Да, Дэниел Ромм! Готова! И с радостью стану твоей подругой!
— Тогда забудь о выживании — мы, «Конкистадоры», своих в обиду не даем.
Второй и, вроде бы, не очевидный смысл фразы, которую я озвучил в спортивном зале, заставил Лани задуматься. Поэтому сразу после тренировки, стянув с себя насквозь пропотевшие комбез с бельем и шагнув вроде как к душевой кабинке, она вдруг обняла меня за талию и требовательно заглянула в глаза:
— Как я поняла, ты окончательно решил вписаться в Клан?
— Я из него никогда не «выписывался»! — усмехнулся я. А потом объяснил предельно серьезно: — Лани, Клан — это Большая Семья, которая до пятнадцати лет заменяла мне отца, а потом и обоих родителей. И я всю жизнь вкладываю в него душу.
— Значит, ты полноправный «Конкистадор»? — довольно сверкнув глазищами, уточнила девушка.
Я отрицательно помотал головой. Из вредности. А когда ее улыбка начала стремительно тускнеть, ехидно ухмыльнулся:
— Я — Седьмой!
— Прости?
— После ухода на покой командира Филиппа Шепарда кланом стал править не глава, а так называемый Совет Девяти. Так вот, я один из этих девяти. Седьмой по рангу. И в скором времени сдвинусь еще на одну позицию вверх.
— Здорово! — воскликнула она и с чувством поцеловала меня в губы.
— То есть, тебя это не пугает? — на всякий случай спросил я, хотя уже чувствовал ответ.
— Росичам ты нужен только как глава «Конкистадоров». Амерам — в виде трупа. Всех остальных не интересуешь вообще. А слабые в нашем мире не выживают.
— Это анализ обстановки! — перебил ее я. — А я спросил о ТВОЕМ отношении к моему решению.
— Дэн, я счастлива, что отдала Мечты Личности, сумевшей потрясти мое воображение и перекроить внутренний мир. И буду рядом, чем бы ты ни занимался. До тех пор, пока буду тебе нужна.
После этого заявления, сбросившего с души последний неподъемный валун сомнений, я пришел в прекраснейшее расположение духа. Соответственно, ополоснувшись и приведя себя в порядок, построил девиц и сообщил им, что мы отправляемся в узилище. С визитом вежливости.
Рати сначала расстроилась, но после того, как Лани озвучила кое-какие ценные указания и объяснила, как себя правильно вести, развеселилась. После чего унеслась к себе в каюту, дабы внести коррективы в свой внешний вид в соответствии с последними рекомендациями.
Я отправил Доэли сообщение с точным временем визита, огляделся по сторонам, чтобы обнаружить куда-то запропастившуюся Богиню, и услышал из нашей каюты злорадное хихиканье. Переступив через комингс, увидел, что она стоит перед терминалом СДО и, расфокусировав взгляд, шевелит пальчиками так, как будто что-то программирует или рисует. Несмотря на проснувшееся любопытство, я остался стоять на месте. Точнее, сделал шаг в сторону и прислонился спиной к стене. Но когда тэххерка закончила «творить» и аж затанцевала от нетерпения, не удержался и поинтересовался, что же она такого придумала.
— Милый, потерпи еще минуточку, ладно? — умоляющим голосом протараторила она и прижалась носиком к окошку ВСД. По всей видимости, для того чтобы увидеть контейнер с заказом на долю секунды раньше сигнала о прибытии.
Дальше стало еще интереснее: когда он появился, тэххерка рванула окошко на себя, выдернула контейнер, вытащила из него стандартный шеврон и прижала его к точке крепления комбеза на левом плече. После чего скользнула ко мне и хитренько заулыбалась:
— «Мираж» — это ведь всего лишь класс военного судна, так?
— Так.
— Значит, ты, как его хозяин, обязан внести в соответствующий реестр еще и название, верно?
— Верно.
— Мне кажется, что его нужно назвать «Непоседой». С дальним, но очень прозрачным намеком. И тогда его эмблема будет выглядеть во-о-от так…
Поворот на девяносто градусов, приподнятое плечо, гордо задранный носик — и я, оглядев картинку, не удержался от улыбки: под дугой из букв нового названия моего корабля куда-то брел дикарь о-о-очень внушительного телосложения, нес на правом плече не менее впечатляющую дубину и крайне недобро поглядывал на зрителя!