Когда экспедиция поутру тронулась в путь, все это войско разом шевельнулось и последовало за ними.
Через два или три часа пути впереди замаячил купол большой мечети, на котором скоро можно было разглядеть и полумесяц, и еще через полчаса въехали в Ханскую Ставку. Она производила не такое удручающее впечатление, как степные аилы, — поселение состояло по большей части из деревянных и глинобитных домов, на вид вполне основательных. На засыпанной мелким песком площади стояли мечеть, желтые административные здания и церковь. Кужумбетов хвалил Ханскую Ставку:
— Хорошая ярмарка тут! Немного денег дал — стадо баранов купил. Еще немного дал — коня купил. Приезжай осенью, Василий Исаевич, — богатый человек станешь, вся степь уважать будет.
Исаев и Страхович, переглядываясь, улыбались, кивали.
Врач в Ханской Ставке был один — Иосиф Андреевич Петрулис, лысый, сутулый и уставший от бесконечных разъездов по степи.
— Чума! — вздыхал он, когда они сидели за чаем в его доме рядом с площадью. — Побудьте тут пару месяцев, господа, этак в летнее время, и вы ее увидите своими глазами. Местные мрут от нее, как мухи. Да и неместные тоже. В прошлом годе двух казаков схоронили, они тут службу несли. Легочная форма — в три дни сгорели.
— Чем больных пользуете? — живо поинтересовался Исаев.
Петрулис дико взглянул на него и только махнул рукой.
— Ну вот что, Иосиф Андреевич, — произнес Исаев, сморщившись. — Ханская Ставка — единственное постоянное поселение в северной части Киргизской орды, поселение крупное и имеющее представительную администрацию. На нас возложена обязанность определить место для будущей противочумной станции. Так вот, лучше Ханской Ставки места не найти. Мы непременно станем хлопотать о скорейшем открытии станции перед его высочеством принцем Ольденбургским, чьим повелением мы и находимся здесь. Ваш опыт и знание местности.
— Только одобряю! — с жаром перебил его Петрулис, который слушал Исаева затаив дыхание. — Это. вы себе не представляете. я даже губернатору писал, чтобы приняли скорейшие меры. остановили.
— Очень хорошо, — оборвал его Исаев. — Значит, поможете нам. Мы собираемся объехать окрестности Ставки, осмотреть аилы. Где в прошлом году была чума?
И до поздней ночи не смолкали в доме доктора Петрулиса разговоры о планах экспедиции на ближайшие недели.
В какой-то момент из накуренного помещения на улицу подышать воздухом вышел Страхович. Дом врача стоял на городской площади. Тускло горел одинокий фонарь перед зданием совета по управлению ордой, но прочие здания тонули в темноте. После освещенной комнаты Страхович на миг ослеп и натолкнулся на кого-то. Это был Шоске, он стоял на крыльце, неподвижно уставившись взглядом во тьму.
— Герман Иванович! — в удивлении воскликнул Страхович. — А мы уже вас хватились. Что вы тут делаете?
— Смотрю, — донесся до него из темноты спокойный голос немца.
Страхович в удивлении оглянулся.
— Но что тут можно увидеть?
После паузы невидимый Шоске ответил, и в голосе его Страхович уловил какие-то странные нотки:
— Идите спать, Иоаким Владимирович. Я еще тут постою.
Удивленный Страхович ушел обратно в дом, а Шоске остался на крыльце. Он знал, что голос выдал его, но ему было все равно, что Страхович подумает.
Ему было страшно. Насколько хватало взгляда, везде были духи. За последний день их прибавилось, и теперь в Ханской Ставке просто не было свободного места — каждую пядь улицы или площади занимал какой-нибудь страшный призрак. Здесь не было безмозглых жадных насекомых — дом доктора Петрулиса был окружен живым, пульсирующим, злобным разумом. Духи не переговаривались, не обменивались жестами — они двигались и мыслили в унисон, дружно и без предуведомлений. И теперь они неподвижно стояли возле дома. Должно быть, в Ханской Ставке их собрались многие тьмы, и Шоске чувствовал, что город просто не смог вместить их и легионы фантомов остались в степи окрест Ханской Ставки, окружив город призрачным кольцом.
«Чего они ждут?» — в тревоге думал Шоске, оглядывая исполненные лунным светом жуткие силуэты. Может, они ждут его вопроса? Сцена из Гамлета всплыла в его уме. Что, если подойти и заговорить первым?