Кое-кто рассмеялся, но тут с другого конца комнаты донесся голос Салы.
– Я про этого Стайна наслышан, – сказал он. – Вы уверены, что он нас не кинет?
Лоттерман жестом отмел вопрос в сторону.
– Ну конечно, Боб, я уверен. Мы с Даном старинные друзья.
– У меня тут на выходных светит одно серьезное дельце, – сказал Сала, – так что если вы не против, я прямо сейчас взял бы у вас взаймы весь мой чек – и вам ничего не надо будет платить мне в понедельник.
Лоттерман вытаращил глаза.
– Вы к чему клоните?
– А чего тут непонятного? – пожал плечами Сала. – Я хочу одолжить у вас сто двадцать пять монет до понедельника.
– Это смешно! – выкрикнул Лоттерман.
– Смешно? Черта с два! Вы не забыли, что я работал в Майами? Я знаю, кто такой Стайн. Он получил срок за растрату. – Сала сделал длинную затяжку. – Да и потом, еще неизвестно, буду ли я здесь в понедельник.
– Как это «неизвестно»? – взвизгнул Лоттерман. – Вы что, увольняетесь?!
– Этого я не говорил, – ответил Сала.
– Ну вот что, Боб! – разорался Лоттерман. – Я не знаю, что вы тут затеяли: то ли, дескать, «ухожу», то ли «не ухожу»!.. Вы вообще за кого себя держите?
Сала позволил себе слабую улыбку.
– Не кричите, Эд, а то мы все нервничать начинаем. Я всего-то попросил взаймы.
Лоттерман спрыгнул со стола.
– Поговорим у меня в кабинете, – бросил он через плечо. – Кемп, вы следующий. – Он покрутил рукой в воздухе. – Все, ребята, возвращаемся к работе.
Сала прошел за ним внутрь. Я остался стоять и услышал, как Шварц сказал: «Ужас какой… Я уже не знаю, чему верить».
– Верь в худшее, – посоветовал я.
К нам подбежал Моберг.
– Он не имеет права! Ни зарплаты, ни выходного пособия… Мы не можем такого терпеть!
Распахнулась дверь кабинета, вышел Сала с крайне недовольным видом. За его спиной появился Лоттерман и позвал меня. Дождался, когда я войду, потом тщательно закрыл дверь.
– Пол, – сказал он. – Ну что мне с ними делать?
Я молча смотрел, не вполне улавливая, к чему он клонит.
– Я уже на грани. Вы единственный, с кем я могу говорить… остальные просто стервятники.
– Отчего же, – сказал я. – Я стервятник похлеще некоторых.
– Неправда, – выпалил Лоттерман. – Вы ленивы, но в вас нет сволочизма… как в вонючке Сале! – Он брызгал слюной от злости. – Нет, вы только подумайте! Нес тут какой-то бред! Вы когда-нибудь слышали подобное?
Я пожал плечами.
– Да как сказать…
– Мне этих мерзавцев надо как-то усмирить. Потому что мы в дерьме по уши… Стайн загнал меня в угол. – Он поднял лицо и несколько раз кивнул. – Если я не сумею удержать газету на плаву, ее закроют и продадут за бесценок. А я попаду в долговую яму.
– Неприятная перспектива…
Лоттерман горько рассмеялся.
– Да вы и половины всей истории не знаете! – Тут его голос приобрел сердечные нотки, стал многозначительным. – Словом, вам их надо как-то убедить, собрать в команду. Вы должны сказать им, что надо держаться вместе… или мы загнемся!
– Загнемся? – переспросил я.
Он энергично кивнул.
– В точку.
– Ну-у… – медленно начал я, – это довольно стремная идея. Вы сами-то как думаете: что мне ответит Сала, если я к нему подойду и заявлю, мол, оставайся в «Дейли ньюс» или загнешься? – Я поколебался. – Или, если на то пошло, что скажет Шварц, или Вандервиц… или даже Моберг?
Лоттерман опустил взгляд.
– М-да, пожалуй, все они разбегутся… как Сегарра. – Он грохнул кулаком по столу. – Прохиндей! Скользкий извращенец! Ведь он не просто уволился, а растрезвонил об этом по всему Сан-Хуану! Ко мне то и дело подкатывают: дескать, ходят слухи, что газета вот-вот обанкротится! Вот почему пришлось лететь в Майами… Ведь здесь мне никто не даст теперь и цента!.. Ах, как же меня подставила эта сладкоречивая ящерица!..
Меня подмывало спросить, на кой ляд он тогда вообще брал Сегарру на работу – или зачем выпускал третьесортную газетенку, когда мог бы хотя бы попытаться сделать что-то стоящее, – но как-то вдруг я почувствовал, что устал от Лоттермана. Он был дутым издателем – и сам этого не знал. Вечно тявкал что-то насчет Свободной Прессы, и что Газета-Должна-Жить, но даже если б ему дали миллион долларов и всю свободу в мире, он и тогда бы выпускал бездарнейшую кустарщину, – на первоклассную вещь у него не хватало мозгов. Всего лишь очередное суетливое «пустое место», имя которым легион и которые маршируют колоннами под стягами людей великих и куда более достойных. Свобода, Истина, Честь… Можно высыпать сотню подобных слов, и за каждым из них соберется по тысяче людей-пустышек, напыщенных и самодовольных паразитов, махающих флагами в одной руке, в то время как вторую они протягивают под столом, жадно шевеля пальцами…