Физиономия Лоттермана перекосилась от изумления, и он стоял недвижно как бревно, когда Йимон заехал ему в глаз, отбросив футов на шесть. Лоттерман дико взмахнул руками и рухнул, заливаясь кровью, хлеставшей из глазниц и обоих ушей. Тут я боковым зрением приметил какую-то темную фигуру, которая метнулась поперек всего сада и врезалась в эту группу подобно пушечному ядру. Все повалились как кегли, однако Донован первым вскочил на ноги. На его лице плавала улыбка берсеркера, когда он схватил одного из мужчин за голову и приложил о соседнее дерево. Йимон тем временем успел вытащить Лоттермана из-под другого гостя и теперь мутузил почем зря, словно боксерскую грушу.
Толпа в панике рассыпалась.
– Звоните в полицию! – крикнул какой-то мужчина.
В мою сторону ковыляла морщинистая старушенция в платье без бретелек и блеяла:
– Отвезите меня домой! Домой! Мне страшно!
Я бочком протиснулся сквозь толпу, стараясь привлекать как можно меньше внимания. Добравшись до двери, посмотрел назад и увидел кучку мужчин, стоявших над распластанным Лоттерманом и осенявших себя крестом. «Вон они!» – раздался чей-то выкрик, и я повернул голову в направлении указующего перста. Там колыхались ветки кустов, стоял треск сучьев, а потом я разглядел Донована с Йимоном, перелезавших через ограду.
Один из мужчин кинулся в дом.
– Они сбегают! – вопил он. – Скорей полицию! Я за ними прослежу!
Я выскользнул в дверь и припустил бегом к моей машине. Кажется, неподалеку раздался стрекот мотороллера Йимона, хотя я не уверен. Пожалуй, правильней всего сейчас метнуться к Алу и там во всеуслышание заявить, что, дескать, вечеринка мне надоела и я давно с нее свалил, чтобы пропустить парочку пива во «Фламбойан-лаундж». Алиби, конечно, хилое, если меня успели здесь узнать, но другого выбора не оставалось.
Я просидел там минут пятнадцать, когда появился Сала. Его трясло. Подбежав к моему столику, он заявил громким шепотом:
– Обалдеть! Я несся как угорелый через весь город. Даже не знаю, чего теперь делать.
И огляделся, желая удостовериться, что мы одни.
Я рассмеялся, непринужденно откидываясь на спинку стула:
– Да, конечно, скукотища страшенная.
– Скукотища?! – Он вытаращил глаза. – Ты что, ничего не слышал?! У Лоттермана был сердечный приступ… Он мертв!
Я навалился грудью на столик.
– Да ты что? Кто тебе сказал?
– Так я же там был! Его на моих глазах забрала «скорая». Эх, ты бы видел… Бабы визжат, «фараоны» на каждом шагу… Моберга повязали. – Он раскурил сигарету. – А нас, как ты знаешь, выпустили на поруки… Все, приплыли мы.
В окне моей квартиры горел свет, и я бросился вверх по лестнице. Уже из прихожей я услышал звук воды в душе. Дверь в ванную была прикрыта, но я решительно ее распахнул. Занавеска отдернулась, и на меня уставился Йимон.
– Кемп? – сказал он, щурясь сквозь пар. – Кто это, черт возьми?
– Да чтоб тебе провалиться! – крикнул я. – Ты как сюда вообще попал?!
– Окно было открыто. Мне нужно у тебя перекантоваться. До утра… На моем скутере накрылась фара.
– Сволочь тупая! Да тебя, наверное, уже за убийство ищут! У Лоттермана разрыв сердца! Он труп!
Йимон выпрыгнул из-под душа и обернул полотенце вокруг бедер.
– Ни хрена себе, – пробормотал он. – Это ж мне надо уносить ноги…
– Где Донован? – потребовал я. – За ним тоже охотятся.
Он покачал головой.
– Не знаю. Мы по дороге врезались в припаркованную машину. Он сказал, что собирается в аэропорт.
Я взглянул на часы. Почти полдвенадцатого.
– Ты где свой скутер оставил? – спросил я.
Он ткнул пальцем в сторону тыльного торца здания.
– Там, за углом. Еле доехал, без фары-то.
Я простонал.
– Господи, ты же меня за собой в тюрягу тащишь! А ну одевайся – и вон отсюда.
Езды до аэропорта минут десять, но едва мы тронулись, как хлынул тропический ливень: как-никак, сезон дождей, пожаловали муссоны. Пришлось остановиться и поднять крышу, хотя пока возились, успели вымокнуть до нитки.
От хлеставшей воды мы будто ослепли. В нескольких дюймах над головой барабанной дробью грохотала крыша; покрышки шипели на мокрой мостовой.
Мы свернули на длинную дорогу к аэропорту. Преодолев где-то полпути до терминала, я бросил взгляд влево и увидел, как разгоняется громадный авиалайнер с эмблемой «Пан-Ам» на фюзеляже. В одном из иллюминаторов вроде бы мелькнула физиономия Донована; он щерился в ухмылке и махал нам рукой. Самолет оторвался от ВПП и пронесся мимо нас с оглушительным ревом – крылатый левиафан, полный света и людей, которых ждет Нью-Йорк. Я тормознул, и мы молча следили, как он набирает высоту, закладывает крутой разворот над пальмовыми джунглями и, наконец, растворяется в ночном небе над морем, оставив по себе лишь крошечный красный светлячок в окружении звезд.