С некоторых пор с ними часто появляется худенькая пятилетняя девчушка в платье из удивительно гладкой голубой ткани. Её приносит на плечах здоровенный раб, который идёт так быстро, что нянька едва поспевает за ним и всё время просит идти помедленнее. Девчушку зовут Примой, она дочь господина Гнея Клелия, и ей нужно пить молоко прямо из-под коровы, и не какой-нибудь, а Лилы, любимой коровы Гнея. Лила — рыжая, очень большая, но не страшная, а приветливая, и Ромул с ней дружит. Отец держит корову около дома, и когда гости приходят поить Приму свежим молоком, отец сам доит её, и струйки молока стучат о стенки деревянного ведёрка. А если отца нет, Лилу доит мама Акка или старушка-рабыня Лидия, которая недавно поселилась у них, чтобы помогать матери. Прима капризничает, не хочет пить, а нянька заставляет: то уговаривает, то запугивает. Из нянькиных слов Ромул понял, что молоком Приму лечат от какой-то болезни. Наконец она допивает свою расписанную чёрными узорами красную глиняную кружку, заедая принесённым из дома хлебом, и гости уходят обратно в город.
На этот раз вместе с рабом и нянькой приходит сам господин Гней. Отец где-то на пастбищах, мама Акка суетится, они с Лидией ставят перед скамейкой столик, мама приглашает Гнея отведать сыра и замечательной простокваши, какую не умеет делать никто, кроме неё. Лидия приносит угощение. Гней садится на скамью, берёт на колени Приму и просит хозяйку принять участие в завтраке и угостить за компанию близнецов.
Все рассаживаются, Акка наливает простоквашу, раздаёт ячменные лепёшки.
̶ Я слышал, у тебя долго не было детей, — говорит Гней маме. — У меня такая же история, прожил с женой девять лет, пока родилась Прима. Я уж думал, останусь бездетным, а тут у тебя такая удача, и, глядишь, вскорости и у меня. Какие молодцы у тебя выросли! А почему вы никогда не играете с Примой? — обратился он к Рему.
̶ Да ну, — отмахивается тот, — у девочек свои игры, у нас свои.
̶ А я предлагал ей покормить Лилу хлебом, — говорит Ромул, — но она не захотела.
̶ Боюсь я корову, — обиженно пищит Прима. — Вон большая какая, руку откусит!
̶ А вот и нет, — возражает Ромул, — пойдём, покажу.
̶ Да, сходи с Ромулом, — соглашается Гней и спускает дочку с колен.
Мать даёт Ромулу лепёшку, и он ведёт гостью к дереву, возле которого пасётся Лила. Корова огромна, кажется, он может пройти под ней, не задев провисшего брюха. Ромул ласково зовёт её, показывает лепёшку. Лила поворачивает голову, потом задирает её и оглашает окрестность хриплым мычанием. Девочка прячется за спину Ромула и вцепляется в его тунику.
̶ Не бойся, это она радуется, — объясняет Ромул. Он чувствует себя настоящим мужчиной, бесстрашным защитником слабых.
Ромул протягивает лепёшку, корова тянется к ней, разевает рот. Исполинские рога, гигантские уши, огромные глаза. Прима из-за плеча смыкает губы и вроде бы улыбается...
̶ А ты смелый, — восхищённо говорит Прима.
̶ Теперь навестим Каниса, — предлагает Ромул.
Прима не возражает, она уверовала в могущество спутника и ничего не боится. Они идут вдоль озера, и Ромул рассказывает ей о волшебной снежной собаке, которую он слепил зимой, а когда снег стал таять, собака ушла в озеро и, наверно, живёт там, но следующей зимой он позовёт её, и она непременно вылезет на берег. Тогда он сядет верхом, приедет на ней в город и покатает Приму.
Девочка слушает, открыв рот от удивления. Они доходят до стада овец, которое пасёт Плистин и сторожит Канис. Ромул гладит пса, и тот позволяет погладить себя и девочке. Они возвращаются, Прима под впечатлением прогулки без возражений выпивает целебное молоко, и гости уходят. После этого Прима появляется всё реже, а потом и вовсе исчезает. «Наверно, вылечилась», — думает Ромул.
Глава 4. ТАЙНЫ
В самом большом из лесов звенит
источник священный.
Воздух смрадом густым испарений
своих отравляя.
Лето. Затевается большая прогулка на Альбанскую гору, к алтарю Юпитера Латиариса. Гора недалеко, город, собственно, стоит на её склоне, а Ферента чуть ниже, на уступе, где озеро.
Рано утром отец снаряжает Луцера, вьючит на него мешок с едой и плащами на случай дождя, сажает сыновей (Рема, конечно, спереди), берёт коня за узду, и они отправляются в путь. Утоптанная тропа приводит в заповедную рощу, наполненную голосами птиц. Здесь нельзя охотиться, рубить деревья, собирать орехи и ягоды. Брать можно только сухие ветки, если сами упадут с дерева, и убирать стволы упавших деревьев. Отец останавливает коня на покатой поляне. По её краю из заросшей мхом груды камней, журча, сбегает струйка воды. Там начинается прозрачный ручеёк, который бежит по гладким цветным камешкам. Дети слезают с коня, усаживаются на разложенных по траве колодах. Отец достаёт хлеб, наполняет чашку водой из родника и говорит, что это священный источник с целебной водой.