Они по очереди пьют вкусную холодную воду, а отец рассказывает, что на этой поляне, где нет места злу, время от времени собираются цари латинов и обсуждают общие дела. Те, что входят в «Союз тридцати латинских городов».
̶ А тридцать — это сколько? — спрашивает Рем, которого всегда занимают числа.
̶ Пересчитай пальцы на руках у нас троих, вот и будет тебе тридцать, — отвечает отец.
̶ Столько городов? — изумляется Рем.
̶ Городов меньше, — качает головой отец. — Это так говорится «тридцать», в смысле, много. А на деле их сейчас в союзе четырнадцать. — И он начинает перечислять: — Альба, Бовилы, Апиолы, Теллена, Тускул, Габии, Лаврент, Лавиний, Троя, Фикана...
̶ А зачем нужен союз? — интересуется Ромул, и отец объясняет, что Союз следит, чтобы латины жили в дружбе и не обижали друг друга. Столицей союза считается Тускул, он не очень далеко — вон за тем отрогом. Но всё равно между ними случаются ссоры и даже войны.
Они поели, отдохнули и вновь отправляются в путь. И сразу же на соседней поляне встречают ещё один источник. Из-под камня бьёт горячий ключ, окружённый паром и удушливым запахом тухлых яиц. Отец говорит, что он тоже священный и имеет чудесное свойство. Кто ляжет возле него спать на шкуре жертвенной овцы, увидит вещий сон. Ромул думает: «Хорошо бы достать такую шкуру и поспать Здесь. Только лучше сделать это днём и лечь с той стороны, откуда дует ветер. Интересно, что бы мне тогда приснилось?»
Тропа забирается выше и выше. Луцер шагает ровно и неспешно, под его копытами шуршат камни и прошлогодние листья. Уже день, и птицы немного угомонились. С одной стороны виден поднимающийся склон, с другой кроны деревьев, растущих ниже, которые заслоняют даль. Ромул ещё никогда не был так далеко от дома и радостно удивляется огромности мира. Но вот лес пропадает, впереди заросший травой и цветами склон, который упирается прямо в ярко-синее небо.
̶ Мы поедем на небо? — спрашивает Ромул отца.
̶ Дурак! — хохочет Рем.
̶ Не совсем на небо, малыш, — отвечает отец, — но поближе к небесным силам.
Они выезжают на широченный луг, края которого со всех сторон уходят вниз. Фаустул снимает детей с коня, они разминают ноги, оглядываются. Весь мир лежит внизу, позади бескрайний лес, впереди за глубокой лощиной лесистая гряда, а дальше в дымке видны далёкие горные цепи.
̶ Тускуланские холмы, — показывает отец, — а там вдали Сабинские горы. Они выше нашей. А теперь посмотрите туда. Видите на краю неба тёмную полоску? Это море.
Ромул видит пару сверкающих озёр, зелёную равнину, а за ней странную тёмную полосу, словно далёкую тучу с ровным верхним краем.
Отец, который признается, что сам ещё ни разу не бывал на море, рассказывает им про него, какое оно огромное, какая в нём солёная вода, и о том, что живущий в нём бог Нептун приказывает воде сбиваться в огромные живые горы — волны. Они бросают корабли, как щепки, и утаскивают в глубину.
Потом Фаустул ведёт детей к центру поляны, где лежит огромный серый камень. Он широкий и высокий, как дом. Это и есть алтарь Юпитера. Он не построен людьми, сам бог положил эту глыбу на священной вершине. Отец рассказывает о Юпитере, самом могучем и грозном из богов. У Юпитера много имён — его зовут и Диспатер — Отец дня, и Иовис патер — Отец-помощник, и другими именами. Он владеет молниями, и в грозу, когда летает среди мчащихся облаков, можно слышать его смех.
̶ А какой он? — спрашивает Ромул.
Отец задумывается:
̶ Однажды я видел его в грозовой туче. Разглядел косматую бороду и растрёпанные бурей волосы. Но, может быть, это был бог ветра?
А Ромул уже представляет себе бородатого гиганта в плаще из тёмных дождевых облаков с оторочкой из облаков белых, пушистых, просвеченных солнцем. Вот он стоит на поляне, поставив на камень исполинскую ногу. Ромул замирает от страха и уважения, а отец спокойно достаёт мешочек с жертвенным зерном, насыпает немного сыновьям в ладошки, по очереди поднимает (конечно, Рема первого), и они сыплют зёрна в одно из углублений на волнистой верхушке алтаря. Сам он высыпает на камень всё содержимое мешка.