Дом Публия Тация на Квиринальском холме был совсем не похож на роскошное, изысканное жилище Перпены. Здесь ключом била жизнь и царила полная неразбериха. По мере того как росла семья, прикупались соседние дома, перестраивались комнаты. Детская оказалась больше зала, построенного ещё в старые времена. Штукатурка внутри была выкрашена красным, без богов и героев в человеческий рост, без сцен охоты и пиршества. Кровля из тростника, очень плотно настеленного, свежего и золотистого. Только внутренний конец зала был покрыт черепицей: там перед нишей с Ларами и предками всё время горела лампадка.
Рабов в доме было мало, но постоянно толклось много народа. Хозяйничали в основном невестки, к ним приходило множество гостей, всюду бегали дети, по углам молодые люди ждали, не удастся ли взглянуть на незамужних девушек. Кому нечего было делать, подключали к стряпне и уборке, а кто хотел есть, садился за трапезу, как только еда наконец попадала на стол.
Но сегодня вечером Публий очистил комнатку в дальнем конце дома, это была свободная спальня. Перед закрытой дверью внук колол лучину, готовый с ножом встретить любое вторжение. В комнате расположился на полу Публий с полудюжиной видных сабинских сенаторов и огромной чашей вина.
— Настоящего кандидата у нас нет, — уныло сказал он.
— Один Помпей Велес, он по крайней мере хороший сабинянин. Положим, не царской крови, но в его родословной найдутся и цари, если достаточно глубоко покопаться. Главное его достоинство — это молодость. Сенат не хочет пожилого царя, чтобы не пришлось через несколько лет выбирать нового. Второе правление будет решающим, нельзя ожидать, чтобы у царя было столько же счастья, сколько у Ромула. Марс больше не поможет, мы должны сами следить, как бы город не распался. Главное не устраивать одни выборы за другими, от них только вражда в Сенате и раздоры в народе. Так что вот: нам нужен молодой человек, разумеется, сабинянин. Самый подходящий — Помпей Велес.
— Я слышал, Велес славный рубака, — вставил другой сенатор, — хотя никогда не командовал в бою. Насколько я знаю, он ничем особенным не знаменит. Не царского рода. Зачем латинянам и луцерам в правители такой непримечательный юнец?
— Затем, что его выдвигают сабиняне — другой причины нет, — ответил Публий. — Просто должно же хоть раз выйти по-нашему. Нас привёл сюда собственный царь. Когда Тация убили, следовало выбрать другого, но Ромул отговорил. Тогда ходили слухи, что Римом будут по очереди править латинский и сабинский цари, хотя, по-моему, соглашения на этот счёт не было. Тем не менее это справедливо: Ромул был латинянином, теперь наша очередь. Кое-кто из друзей предлагает в кандидаты меня, но я отказываюсь. Я слишком стар, нам нужен сабинянин, который правил бы хорошо и долго, чтобы уравновесить ромуловы тридцать семь лет.
— Латиняне выставили Прокула, а он ещё старше тебя, — заметил кто-то.
— Зато он сражался за Ромула в старые времена, в Альбе, и видел основание города. Этим не может похвастаться ни один сабинянин.
— Хорошо бы всё-таки найти кандидата повлиятельнее.
— Чтобы все его поддержали? Таких нет. Мы редко вспоминаем, что должны держаться вместе против латинян; каждый, кто что-то собой представляет, нажил врагов в своём же народе. Ну, может быть, «врагов» — слишком сильно сказано, но есть разногласия. А на Велеса никто не держит зла. Латиняне голосуют против просто потому, что не хотят царём сабинянина.
— А если дать им выбрать Прокула с условием, что когда умрёт, они признают Велеса?
— Я об этом думал, но тогда получится два латинских царя подряд. Так нельзя, а то все примут как должное, что третий тоже должен быть латинянином.
— Что ж, тогда Велес или Прокул, и нам надо сплотить ряды, — сказал старейший сенатор. — Есть ли опасность, что появится третий?
— Нет. По крайней мере, вряд ли. Я боялся, что Перпена попробует опереться на суеверных, скажет, что лишь настоящий этруск может умилостивить богов. Но у него не вовремя умерла жена; теперь его считают несчастливым. Бороться будут сабиняне и латиняне, а луцеры окончательно решат исход дела. Не думаю, чтобы они голосовали все вместе. Своего кандидата у них нет, они разделятся между нами. В сенате Велес может с первого же голосования получить небольшое преимущество.
— И ничего хорошего в этом не будет, — заявил другой сенатор. — Я хочу, чтобы Рим оставался великим городом, значит, царь не может представлять только половину граждан. Нельзя требовать, чтобы Прокул и его родичи сразу голосовали за Велеса, но ставить вопрос в собрание будет пустой тратой времени, если в Сенате не наберётся большого перевеса, хотя бы два к одному. Больше того, стоит показать народу, что Сенат расколот, как нашей власти конец. А сохранить власть сенатора я хочу больше, чем видеть сабинского царя.