Хорошо, что они живут у Авла, он даёт им дома читать школьные книги. Большинство из них греческие, и хотя Плистин не просил учить ребят греческому языку, они понемногу осваивают его, слушая, как Никанор учит других. Есть и латинская книга, которая называется «Наставление отца молодым сыновьям». Там рассказано, как младший сын всё делал, как велел отец, а старший поступал по-своему, и старший попал в рабство, а младший прославился, стал царём, выкупил старшего, и тот сказал, что надо слушаться отца. А большинство греческих книг написаны стихами, других учеников Никанор заставляет многие места учить наизусть.
Это случилось в первый день учёбы, давно, хотя, может быть, и не очень (однообразная жизнь скрадывает время). Ромул, впервые попав на занятия, переглядывается с Ремом, стараясь понять, что происходит. Ученики шумят, учитель расхаживает по помосту, потом останавливается и велит всем замолчать. Наступает тишина, и он возглашает:
— Слушайте и запоминайте, — он делает паузу и с расстановкой произносит: — «Воин верен командиру, гражданин — закону. Стена защищает город снаружи, закон — изнутри». Запомнили, пеньки глазастые? Сейчас проверим. Что скажут новички из Альбы? Эй, Ромул, встань и повтори!
Ромул вскакивает и без запинки, стараясь точно воспроизвести интонацию Никанора, выкрикивает:
— «Воин верен командиру, гражданин — закону. Стена защищает город снаружи, закон — изнутри». Запомнили, пеньки глазастые?
Зал сотрясается от дружного хохота. Ромул растерян, кажется, он повторил всё правильно...
— Авл, научи невежу порядку, — обращается Никанор к помощнику.
— Ромул, сюда, — зовёт старик.
Зал затихает, Ромул пробирается к помосту. Авл поднимает пучок тонких прутьев, спокойно подсказывает, что надо положить левую руку на стол, и больно хлещет Ромула по запястью. Тот помнит слова отца достойно сносить наказания и сжав зубы молчит с гордым видом.
— Хватит, — говорит Никанор.
Экзекуция кончается, и Ромул с покрасневшей распухшей рукой отправляется на место.
Когда занятия кончаются, и дети обедают вместе с Авлом, Ромул спрашивает его, за что был наказан — ведь он точно выполнил всё, что велел учитель!
— Тебе не надо было повторять последней фразы, — отвечает Авл и добавляет, — а Никанору не надо было её говорить.
Но через небольшое время после позорного провала Ромула честь Альбы восстановил Рем. Учитель вызвал второго новичка и спросил, сколько нужно секстариев, чтобы заполнить ведро ёмкостью в одну урну. Рем, давно помогавший Фаустулу в подсчётах, не задумываясь, ответил: «Двадцать четыре».
— Как ты это узнал? — удивился Никанор.
— Ну как же, — стал объяснять Рем, — в урне четыре кувшина-конгия, в кувшине шесть секстариев, это и по названию видно. Я быстро-быстро налил в урну четыре раза по шесть секстариев молока, и она заполнилась.
— Тогда вот что. Сколько будет овец, если соединить стадо из трёхсот семидесяти четырёх овец со стадом из двухсот девяноста восьми.
— Шестьсот семьдесят две овцы, — выпалил Рем.
Никанор задумался, шевеля губами, и с изумлением оглядел ученика:
— А это ты как узнал?
— Ну как же, — затараторил Рем, — я сперва отогнал от стад лишних овец, чтоб остались только десятки, от первого четыре, от второго восемь и быстро-быстро согнал их вместе. Получилось двенадцать, двух я оставил, а десять пригнал к первому стаду. Потом отогнали десятки — от первого восемь десятков (считая одну добавочную), а от второго девять и опять быстро-быстро согнал их вместе. Получилось семь десятков и сотня. Сотню я подогнал к первому, там стало четыреста, да во втором осталось две, итого — шесть. И вот я смотрю, стоят три стада — в одном шесть сотен, в другом семь десятков, в третьем две овцы. Тогда я быстро-быстро их перечислил.
— Отправляйся на место, — покачал головой Никанор. — В скорости счета за тобой никому не угнаться.
На другой день во дворе, пока малыши соревновались в беге, к братьям подошёл высокий ладный парень с гордо поднятой головой.
— Привет альбанцам, я Стаций из Габий. Здесь все меня знают.