— Ну, как хотите, — обиделся Стаций.
После этого разговора он стал избегать братьев, а через несколько дней Рем одолел его в поединке на мечах, и неприязнь перешла во вражду. Вскоре и вокруг Рема с Ромулом собралась кучка приятелей.
Всё же рассказ Стация о странных обычаях сабинов удивил Ромула, и тот как-то спросил Нумию, правда ли, что медведи любят сабинянок?
— Конечно, — засмеялась она, — как ты лепёшки с мёдом! Повезло тебе, что медведя не встречал! Он если человека поймает — съест, а потом когти оближет. Без копья, парень, в чащу лучше не соваться, такая у нас с ними любовь.
Среди ребят, с которыми подружились братья, выделялись двое — ловкач Лел и тихий неуклюжий этруск Туск. Вообще-то его имя и значило этруск, они называли себя тусками, или турусками, это латины для удобства добавили к их названию звук «э». Лел сдружился с Ремом на гипподроме, им досталось по очереди ездить на одном коне по имени Ост, в которого оба просто влюбились. Они вместе чистили Оста и могли сколько угодно обсуждать его красоту и силу.
Никанор в преддверии зимней непогоды использовал для выходов на гипподром каждый ясный день. Служители конюшен выводили лошадей, Никанор обучал кого-то приёмам езды, а остальные по очереди катались по главной окружной дорожке или по петлям с поворотами. Мимо вдоль берега Фунданского озера к Тибру в Этрурию и из неё в горы, а потом на юг, проходили вьючные караваны в сопровождении конных воинов. Однажды проследовало целое этрусское войско: впереди парами двигалась сотня конников, за ними длинная цепочка пеших (Рем решил, что их было не меньше тысячи), дальше тащились нагруженные мулы, на которых сидели женщины с детьми. Ребята не отрывая глаз разглядывали вооружение воинов — сверкающие на солнце железные шлемы, панцири, защитные юбки из железных пластин, пристёгнутые поножи. Никанор объяснил, что это переселенцы, идущие искать счастье. Они поднимутся по Аниецу в горы и оттуда по долине Лириса пойдут на юг к Флегрейским полям и горе Везувию, где греки основали Кумы и Партенопей, а этруски Капую, Нолу и Помпеи.
Однажды после соревнований по бегу Никанор закончил занятия раньше обычного, но солнце пригревало, и многие остались поиграть во дворе школы. Компания ребят окружила Туска, который занял в беге последнее место, и Стаций предложил наградить главного неудачника венком.
— Но особым, — провозгласил он, — таким, какой сплетёт сам герой из побегов священной крапивы, и не какой-нибудь, а подзаборной! Давай, Туск, иди, рви листья для венка. А ну, ребята, поможем ему найти самый пышный куст!
Затея понравилась. Мальчишки стали толкать этруска к зарослям крапивы, он отбивался, но дело шло к тому, что ему несдобровать. Ромул не выдержал, подбежал к Стацию и потребовал прекратить травлю.
— Ах ты, Альба-Лонга, — возмутился Стаций. — Не лезь в габийские дела, а то сам получишь!
— Я не прочь, только от тебя одного. Много ли доблести нападать вшестером на одного, — и Ромул ткнул Стация кулаком в грудь.
Началась драка, на помощь Ромулу прибежали Рем с Лелом. На крики выскочил Авл и прекратил сражение, которое окончилось вничью, только у Таска потекла кровь из расквашенного носа. Помощник учителя отвёл раненого к себе, а ребята разошлись по домам.
Нумия принесла воды и полотенце, Туска умыли и уложили, чтобы остановить кровотечение. Потом Авл оставил пострадавшего ученика обедать. Они ели вчетвером, а Нумия прислуживала. Авл похвалил своих постояльцев, вступившихся за Туска:
— Плохо, когда сильные травят слабого, — сказал он. — Разве Туск виноват, что ростом ниже других? Ещё неизвестно, кто будет выше через два года. А скажи, Туск, не из— за Стация ли отец хочет забрать тебя из школы?
— Нет, — твёрдо ответил Туск. — Я ему ничего не говорил.
— Тогда почему же?
Оказалось, Авл хорошо знает его отца, преуспевающего мастера, изготовителя ручных зеркал. Туск подумал и решил открыться:
— Отец хочет, чтоб я стал мастером, как он, а я хочу стать гаруспиком, жрецом-предсказателем.
— Хочешь, — предложил Авл, — я поговорю с твоим отцом и, если он согласится, подготовлю тебя к служению богам. Ведь я много лет служил Тину, занимался прорицаниями и входил в совет жрецов.
— Авл, — удивился Ромул, — но почему же ты, жрец, стал помощником учителя?
— Видишь ли, моя покойная жена служила Нортии, вашей Фортуне, а по нашим обычаям без неё я уже не могу служить богам, потому что священный жреческий брак расторгает только Кульсу, бог смерти.