Несколько оставшихся до разлуки счастливых месяцев они встречались здесь почти каждый день. Ромул думал о Герсилии непрерывно и не понимал, как прежде мог жить без неё. Он любил её глаза, губы, волосы, голос, слова и нежные ласки, от которых можно было потерять разум. А время летело, осень, несущая неизбежную разлуку, приближалась.
В тот день на предложение Герсилии встретиться завтра, Ромул вынужден был ответить отказом: завтра Никанор должен был вести его с братом в гости к Агису. Купец пригласил учителя и попросил привести подопечных своего альбанского друга Гнея. И хотя сбор был вечерним, Ромул не имел возможности исчезнуть из дома на полдня. Герсилия не рассердилась, только попросила подробно рассказать, что будет у Агиса.
Моросил дождь. В сумерках в сопровождении слуги с факелами для освещения обратной дороги Никанор, Ромул и Рем дошли по мокрым булыжным улицам до знакомой стены, над которой поднимались ветки деревьев. Сад выглядел неуютно, зато дом со светящимися занавесками окон и вкусными запахами из кухни манил к себе.
Приглашённых провели через атрий, центральный зал с квадратным отверстием в потолке и каменным бассейном, куда сверху текли дождевые струйки, в большую комнату, где хозяин беседовал с несколькими гостями. Вдоль трёх стен помещались столы с блюдами сушёных фруктов, чашами, кувшинами с вином и водой. Перед столами были ложа для любителей есть полулежа, рядом с ними столики с угощениями. Ромула заинтересовали росписи на верхней части стен. На тщательно подогнанных досках были нарисованы корабли с надутыми парусами, которые плыли среди волн и рыб, другие корабли с голыми мачтами стояли у берега, и маленькие человечки что-то сгружали с них. Рядом зеленели луга, паслись коровы и лошади, рос лес, где можно было разглядеть оленей, кабанов, волков, лис и медведей.
Гостей было человек пятнадцать, среди них несколько нарядных женщин. Никанор показал братьям жену Агиса Илию, стройную, улыбчивую красавицу со светлыми волнистыми волосами. Возле неё вертелись трое детей, двое мальчиков-подростков и девочка лет пяти. Ростом и шириной плеч выделялся круглоголовый мужчина с орлиным носом и спущенными на лоб волосами. Ромулу его лицо показалось знакомым, хотя он и не смог припомнить, где его видел. Гигант почти не участвовал в разговорах и, вероятно, в этой компании был чужаком, как и они с Ремом. Агис показывал гостям стоявший у свободной стены резной сундучок на высоких ножках, где лежали десятки свитков. Это были греческие стихи — их переводы на латинский, сделанные хозяином, и его собственные сочинения.
Гости стали рассаживаться на скамьях. Никанор, Ромул и Рем сели за угловой стол, Агис с Илией и детьми расположились напротив с краю. Когда гости насытились, Агис подошёл к креслам, поставленным около книжного сундучка, и сказал:
— Друзья, я собрал вас, чтобы спеть своё новое сочинение. Вы уже слышали в прошлом году мой латинский пересказ стихов Гомера «Бой Энея с Диомедом» и «Коварство деревянного коня». А сегодня я спою вам песнь о делах, про которые греки ничего не знают. Я назвал эту песнь «Конец скитаний Энея». Илия подыграет мне на самбуке.
Агис достал из сундучка свиток, сел и развернул его перед собой. Илия подошла, взяла самбуку, устроилась рядом. Она тронула струны, и Агис запел:
Ромул заслушался стихами, рисовавшими картину полусказочного прошлого намного ярче, чем он представлял её в своих детских мечтах. Герои Агиса дышали, жили, радовались и стонали от боли. Казалось бы: мир заключён, сыграна свадьба Энея с Лавинией, троянцы построили рядом с Лаврентом свой город Лавиний, у Энея появился сын Асканий, всё складывается хорошо. Но тут царь рутулов Торн и его друг Мезенций, царь-лукумон этрусского города Цере, решили идти войной на латинов.