— Почему не выйдет? — возмутился Рем. — Ты не понял главного. Конное войско непобедимо и неуловимо. За два дня оно может пройти от Альбы до Капуи, появиться там, где его никто не ждёт, разбить врага и внезапно исчезнуть.
— Предположим. Но как ты собираешься его создавать?
— Постепенно. Я всё продумал. Сперва нужно собрать десятку из двенадцати человек — десяти воинов и двух оруженосцев. Для них понадобятся четырнадцать лошадей, десять верховых и две вьючных, которые могут стать и запасными. Десятка имеет при себе всё необходимое и кожаный шатёр, который ставится на копьях. Первая задача — нападать на разбойников, разгонять их и забирать награбленное. На полученные деньги создаём вторую десятку, потом третью и получаем первую турму. В конце концов у нас появляется войско, способное завоевать пол-мира.
— Рем, но это же будет не война, а разбой!
— Ну и что? Разве не ради денег Габии воевали с Лабиками? Каждый хочет разбогатеть, а побеждают только сила и ум.
— Не нравится мне эта затея, — сказал Ромул. — Войны случаются из-за обид, объявляются по правилам. И правила эти освящены богами. А ты собираешься нападать из-за угла.
— Я не собираюсь обижать латинов. Но почему бы, например, не пройтись по землям этрусков...
— Нет, Рем, твои войны будут напоминать набеги дикарей — налетели, ограбили и ушли. Но дикари-то возвращаются к себе домой, а где будет дом твоего войска? Где, например, ты собираешься хранить завоёванные богатства?
— В этом ты, пожалуй, прав, — согласился Рем. — Неплохо было бы захватить какой-нибудь город, например, Антемны.
— Антемны — город латинов, а ты ведь не хотел их трогать, — возразил Ромул.
— Ну, можно выгнать вольсков из Вителия, — беспечно ответил Рем. — Правда, Антемны держат переправу через Тибр.
— А как ты без пехоты собираешься брать города и крепости?
— Очень просто. Я перережу дороги, и города сами придут ко мне на поклон.
— Так ты только всех разоришь и овладеешь безлюдной пустыней. А те, что уцелеют, возненавидят тебя, объединятся и в конце концов разобьют.
— Нет, не хочешь ты меня понять, — обиделся Рем и поехал впереди Ромула.
Они уже въехали в лес, когда Ромул решил, что рано или поздно ему придётся объявить всем о решении жениться на Герсилии и правильней всего начать с Рема. На этот раз он сам нагнал брата, поехал рядом и, собравшись с духом, проговорил:
— Знаешь, я ведь скоро женюсь.
— На этой рыжей пигалице? — изумился Рем.
— Ещё слово... — Ромул в ярости потянулся к мечу.
— Прости, я иногда грублю. Герсилия действительно хороша. Просто я не думал, что ты относишься к ней всерьёз.
— Так ты знаешь её?
— Конечно. Я давно вас выследил, но никак не думал, что ты решишь вот так жениться на первой встречной, даже ещё из этрусков.
— Не тебе меня учить, — огрызнулся Ромул.
— Да не сердись ты, а лучше подумай, — Рем заговорил дружески. — Брак — первый шаг члена общины, и удачная партия сразу позволит тебе занять в ней нужное место. Что тебе даст Герсилия? Ничего, кроме сплетен, что женился на колдунье. Вот ты хочешь стать жрецом Юпитера. Для этого нужно, чтобы тебе благоволили видные люди. Например, если ты женишься на Приме, Гней Клелий тут же договорится с Манилием, чтобы он взял тебя в храм помощником. А так? Сколько лет тебе придётся доказывать своё рвение? Согласись, ты поступаешь неразумно. Мой тебе совет: пока не поздно, сделай шаг назад.
— И не подумаю, — упрямо ответил Ромул.
— Кроме того, — продолжал Рем, — говорят, этрусские девушки хитры и расчётливы. Уж наверняка она о тебе всё выспросила...
Ромул удивился проницательности брата:
— И что тут плохого? Ты же сам говорил, что брак — дело серьёзное.
— Вот и я думаю, какую корысть она могла найти в сыне пастуха?
— Она нагадала, что мне судьба быть царём в Альбе.
— Ну?!
— Да. И предложила, чтобы мы с тобой объявили себя детьми Марса и Реи Сильвии. Это при живых-то родителях! Но я, конечно, отказался.
— Тогда понятно, почему твоя Герсилия мной интересовалась, — усмехнулся Рем.
— Тобой?
— Да, подробно расспрашивала обо мне мою Майю. Она у тебя не дура, ведь у нас с тобой одинаковые шансы стать самозванцами; вот она и взвешивала возможности. Знаешь, — проговорил Рем помолчав, — я то не хотел оставаться в Альбе, но с другой стороны, если жениться на Приме, а потом в нужный момент заявить о правах на престол... Здесь есть над чем подумать.