В плохом настроении Ромул к середине дня вернулся в Ференту, застал там родных и вкратце рассказал им о своих и Рема приключениях, обходя острые моменты.
— Клянусь Марсом, вы отчаянные парни, — сказал Фаустул. — Значит, Рем, как и хотел, получил небольшое наёмное войско? А ты когда начнёшь служить богам?
— Не знаю, — хмуро ответил Ромул, который воспринял его слова как упрёк.
— Да, — вспомнил отец, — утром заходил Муций, спрашивал тебя и Рема.
Пообедав, Ромул отправился к Муцию. Он нашёл друга возле полуземлянки с новой, ещё не потемневшей тростниковой крышей, устроенной после пожара. Муций сидел на бревне и, уткнув конец меча в землю, ожесточённо водил по его острию точильным камнем. Увидев Ромула, он оставил своё занятие и поднялся навстречу.
— У меня к тебе дело. Давай пройдёмся по берегу, поговорим.
Муций убрал меч и точило, и друзья пошли к озеру. Мягкие дневные облака растаяли, ясное предвечернее небо излучало покой и прохладу. Ромул рассказал о вчерашнем поединке Рема с Кальпуром, о планах, умолчав о претензиях на альбанский престол.
— Какие-то дели у него мелкие, — поморщился Муций.
— Это как посмотреть. Вот увидишь, он создаст своё войско. Кстати, собирается предложить тебе место командира десятки.
— Десятки? — презрительно хмыкнул Муций. — Все вы заняты не тем: стремитесь к богатству, власти, военной славе, удачной женитьбе... Только я нашёл истинно достойную цель! Есть богатство и власть иные — дружба с богами.
— Ты тоже избрал жреческий путь? — удивился Ромул.
— Для того-то я и позвал тебя, хочу, чтобы ты мне помог. Знаешь, что будет через три дня? Осеннее равноденствие.
«Равноденствие»! Это слово эхом отозвалось в сердце Ромула и мгновенно перенесло его на полгода назад к равноденствию весны, когда после обряда вбивания гвоздя он познакомился с Герсилией. Тоска на миг захлестнула Ромула, но он быстро овладел собой.
— Осеннее равноденствие? Ну и что из того?
— Не просто равноденствие, а то, которое совпадёт с полнолунием. Говорят, это самый благоприятный день.
— Благоприятный для чего?
Муций укоризненно посмотрел на Ромула и гордо ответил:
— Чтобы стать Царём!
Ромул не сразу понял, и Муций объяснил:
— Я буду не Муций, сын Муция из Ференты, а Рекс Неморенис, великий Царь Леса!
— Так вот для чего ты точишь меч!..
— Да. И мне нужна твоя помощь. Ты должен отвлечь соперника, быть свидетелем, а может, — Муций невесело усмехнулся, — доставить домой моё мёртвое тело. Нужен ещё один человек. Я думал пригласить тебя с Ремом, но раз его нет, можно взять кого-нибудь другого, например, Тита.
— Да ты спятил! Стоит ли так рано губить жизнь? — стал отговаривать друга Ромул. — Что ты получишь, став жрецом лесной Дианы? Диана ещё более жестока, чем Веста. Ведь ты должен будешь непрерывно защищать эту должность мечом, и новый претендент убьёт тебя рано или поздно.
— Не рано, — усмехнулся Мудий, подвигав широкими плечами. — Ты ничего не понимаешь, Ромул. Быть Царём Леса — очень почётно. Месяц назад туда, к Зеркалу Дианы, поклониться богине сходились молодожёны чуть ли не со всего Ладия. А посредником между ними и божеством был этот злобный тупица! И потом... Ты знаешь, что Диану-охотницу окружают девы?
— Да, и сама она девственница.
— Ошибаешься, у неё был любовник, красавец Эндимион. Так вот, не всем это известно, но служительницы храма Дианы Неморейской не чета весталкам. Царь Лесов владеет ими всеми, и только он один.
— А беременных закапывают живьём? — спросил Ромул.
— Нет, вроде бы просто выгоняют, точно не знаю. Но, главное, на падубе появилась Золотая ветвь, и достаточно низко. Я был там позавчера и её видел. Чтобы вызвать на поединок этого старого волка, нужно сорвать ветку, и лучше это сделать незадолго до полуночи, когда он устанет. Я узнавал, за время правления он уже уложил шестерых. Но со мной у него ничего не выйдет. Ну что, согласен меня проводить?
— Конечно. Но, может, ты раздумаешь?
— Нет, Ромул. Эту мысль я вынашивал годами, и тебе меня не сбить. Через три дня я достигну цели или умру. Как пожелает Диана. Да, кстати, — спохватился он, — ты ещё не слышал? Говорят, Амулию удалось разыскать и доставить к себе Рею Сильвию.