— А ты, хитрец, и впрямь сын Марса, — шепнул Ромулу Юлий и обратился к остальным: — Мне нравится затея Ромула. Не знаю, будет ли от неё польза, но вреда точно не будет. Что скажешь, Руф?
— Я не против.
— Договорились, — кивнул Юлий, — сейчас распоряжусь насчёт трибуны.
Участники собрания уселись на земле полукругом перед небольшим возвышением, наскоро сложенном из дёрна. Ромул первым попросил слова — против этого никто не возразил. Он встал на трибуну, прочистил горло и начал речь спокойным, уверенным тоном:
— Вот мы, почти полтысячи молодых мужчин, оказались лишёнными наделов родной земли и сошлись здесь на земле ничейной. Но ведь ничейная — тоже земля! Было время, когда такие же леса росли на месте Лавиния, Альбы и Габий. Но наши предки расчистили там место для пашен, построили города для себя и храмы для богов. Кто нам помешает считать эту землю своей? Кто запретит основать на ней собственную общину?
Слушатели одобрительно зашумели.
— Что для этого надо? — продолжал Ромул в порыве вдохновения. — Делать то же, что они: расчищать места для пашен, сеять хлеб, строить дома. Но наши предки при основании поселений на первых порах имели поддержку родных общин. У нас такой поддержки нет. У нас мало инструментов, нет лошадей и быков для пахоты, нет семян. И нам всего этого никто не даст. Что же делать? — Ромул сделал многозначительную паузу, ощущая, с каким вниманием и надеждой от него ждут ответа. — Давайте посмотрим на землю, которую мы хотим сделать своей. На ней, кроме места для пашен, есть великая ценность, о которой мы забыли — лес! Всё равно нам придётся его сводить, так вот, брёвна можно менять на пищу, оружие, инструменты, быков, семена. Так мы получим всё необходимое для начала святого земледельческого труда, а дальше заживём как люди. Конечно, соседям это не понравится, но когда это будет наша земля, мы защитим её оружием.
Ромул умолк и спустился с возвышения. Собрание молчало: люди были не готовы к такому повороту. Потом начались разговоры, споры, поляна зашумела, и Юлий предложил желающим выступать. На трибуну забрался Руф.
— Предложение Ромула заманчиво, — закричал он, — но ничего из этого не выйдет. Он слишком молод, чтобы судить о таких вещах. Как мы сможем валить лес, когда у нас нет топоров? Нет крепких верёвок, за которые тащить стволы и которыми их валить. Да и кто в этой глуши станет брать наши брёвна?
К таким вопросам Ромул был готов. Он ответил, что можно продавать брёвна этрускам, у которых почти не осталось лесов. Что касается инструментов, то пусть их доставят сами этруски в счёт платы за дерево. Потом Ромул сообщил, что у него есть надёжный друг, этруск из Габий, которого можно отрядить к этрускам в Пиргу, где строят корабли. Он с ними договорится.
Квинт и Юлий поддержали Ромула. После вождей выступили несколько простых участников собрания. Медлительный сутуловатый Клаве, судя по выговору сабин, сообщил, что сабины лес под пашни не рубят, а жгут. Для этого не надо топоров, а пепел удобряет землю, и она пять лет хорошо плодородит. Но вообще он готов войти в новую общину. За ним невысокий темноволосый крепыш, рутул Тирон из Ардеи, сказал, что он, сын корабельного мастера, разбирается в породах дерева и что сосновая роща, растущая на берегу недалеко отсюда, может дать хороший доход:
— Самое ценное дерево для корабля, — объяснил он, — прямая высокая сосна. Она идёт на мачты и киль, не гниёт в морской воде и не слишком набухает. Трудное дело задумал этот Ромул, но надо попробовать. Не подыхать же нам с голоду!
Были ещё выступления, но новых предложений в них не прозвучало. Наконец Юлий решил, что пора заканчивать:
— Вот что, братцы, я тоже готов войти с вами в новую общину. Конечно, насильно туда никто никого гнать не будет. И дело это важное, поэтому окончательно сегодня его решать не будем. Утром соберёмся снова, обсудим, что и как, и решим.
Ромул лежал в шалаше Юлия на соломе, покрытой попоной.
— Скажи, сын Марса, ты давно это выдумал? — спросил Юлий.
— Нет, во время пира. Увидел, как нас много, молодых и сильных, и подумал: что мы — толпа, войско, община или народ? И решил, что все вместе.
— Это бог говорил твоими устами. Я давно думал об общине, но не мог найти опоры для начала. А ты нашёл! Завтра ты станешь нашим царём, — продолжил Юлий. — Ты дал людям надежду, за ночь она созреет и вознесёт тебя над нами. Мы будем слушаться тебя и ждать от тебя чуда, — Юлий остановился и, помолчав, спросил: — А ты? Может быть, ты будешь возиться с нами, пока не устанешь? Как младенец с игрушкой?