— А как ты узнал про подземный ход? — спросил Ромула Тарпей.
— Догадался. Как иначе Амулий мог поместить пленника в башню, минуя городские ворота?
— А с чего ты взял, что Фаустул в башне? Его могли спрятать и не в городе, — возразил Плистин.
— Вряд ли, — отмахнулся Ромул. — Царь до этого не додумается. Так где вход в подземелье?
— Я говорил, что ход начинается в подвале башни, но где выход, не знаю, — хмуро ответил Тарпей.
Ромул огляделся. Вряд ли ход стали копать вверх. Скорее вниз или вправо. А выход, чтобы можно было незаметно пройти, должен быть в лесу. Ближе всего лес подходил к городу как раз на уровне тюремной башни.
Оставив троих воинов с конями, он повёл остальных к опушке и приказал им искать следы.
— Похоже, тут что-то тащили, — позвал его Фул.
Там, где он указал, трава была примята, а на серой песчаной проплешине виднелись бороздки от мелких камешков. Спасатели бросились осматривать землю рядом с найденным следом.
— Раздавленное гусиное яйцо! — крикнул Тарпей, уже войдя в лес.
— А вот ещё одно, целое, — подхватил забравшийся выше Плистин.
Ромул побежал вверх и заметил в кустах выше находок кучу рассыпанных яиц и перевёрнутую корзину, ту самую. Ромул осторожно поднял и осмотрел её. Дураки! Выкинули главное доказательство. А сверху уже кричали о найденном входе.
Ромул узнал у Тарпея, что в подвале башни хорошо слышно то, что происходит за дверью. Он выдал Тарпею пять серебряных драхм из выкупа за Тивула и послал его в .город ко входу в башню. Там бывший стражник должен был отвлечь дежурного игрой в кости. Сам Ромул с Фулом и Плистином собирался проникнуть в подвал и освободить Фаустула. Ромул первым протиснулся в низкий овальный лаз и стал подниматься в темноте, ощупывая корявые скальные стены. Ход был не очень длинным и привёл в тупик. Ромул поднял голову и заметил слабые полоски света — щели между досками крышки. По выбоинам в стене колодца он поднялся, осторожно сдвинул крышку и высунул голову наружу. В лицо ударил тошнотворный запах. Ромул увидел узкое помещение с глухими выходами камер по бокам и лестницей наверх, за которой горели просветы в щелях наружной двери. Он спустился к спутникам, ждавшим его у начала колодца, и шёпотом приказал им затаиться.
Наконец сверху донёсся звучный голос Тарпея. Сперва прозвучали приветствия, потом началась игра с прибаутками и шутливыми упрёками в жульничестве. Пора. Ромул сдвинул крышку и вылез в коридор, за ним последовали двое воинов. Ромул пошёл по подвалу вдоль правой стены, осторожно сдвигая засовы и приоткрывая тяжёлые двери. Плистин двигался вдоль левой. Камер было восемь, по четыре с каждой стороны, они освещались дырами, пробитыми в потолке. Две первых оказались пустыми, в третьей на соломе лежала женщина, запястья которой сковывала толстая цепь.
Женщина устало приподняла голову, и Ромул узнал Илию, вдову Агиса, свою настоящую мать. Он прикрыл дверь, хотел заглянуть в последнюю камеру, но Плистин знаками показал, что нашёл пленника, и исчез за дверью. Ромул вернулся к матери и зашептал:
— Держись, сейчас мы вытащим тебя отсюда через подземелье. Ты прикована к стене?
— Нет. Цепь только на руках. Кто ты?
— Я Ромул, твой первый сын, один из близнецов. Дай я помогу тебе встать.
— А где второй?
— Рем в городе. Тише, пойдём.
Они вышли в проход, там уже стоял освобождённый от верёвок Фаустул. Ромул закрыл задвижки на двери камеры и осторожно подвёл пленницу к колодцу.
— За мной, — шёпотом приказал он. — Проверьте засовы и не забудьте задвинуть крышку.
Рея лежала на траве под солнцем и дрожала так, что у неё стучали зубы. Ромул насилу успокоил её. Цепь удалось снять только с левого запястья.
— Вот что, Плистин, — решил Ромул, — отвези Рею к нам домой, дай ей умыться, накорми, пусть немного отдохнёт. Вот тебе деньги, купи у кого-нибудь из соседей чистое платье. Негоже царевне ходить в тряпье. Как только она сможет, идите в город на площадь. Стойте в толпе, пока о Рее не зайдёт разговор, а тогда сами решите, что делать.
— А цепь?
— Пусть держит конец в правой руке и прячет под одеждой. Без кузнеца цепь не снять. А нам с тобой, отец, — повернулся он к Фаустулу, — пора в город.
— И сразу к царскому помосту? — спросил тот, пряча под одеждой заветную корзинку.
— Нет, вначале постоим в сторонке, подождём нужного момента.
Фаустул кивнул. Ромул привык, что ему подчиняются люди намного старше и опытнее его: он умел думать и часто находил удачные неожиданные выходы из трудных ситуаций. Пока Фортуна явно благоволила. Но что будет дальше?