Утром гости и хозяева вместе готовили у реки место для состязаний; за лето болото пересохло и хорошо подходило для скачек. Работы было — поставить два шеста, у которых будут поворачивать колесницы, да посередине устроить возвышение из дёрна, чтобы судьям было удобнее смотреть. Тем временем вокруг полей расставили часовых, чтобы мужчины не помешали приглашённым женщинам и девушкам совершить известный им одним обряд, от которого ячмень на следующий год уродится густым и обильным.
К полудню все собрались к месту скачек. Молодые римляне предлагали гостям вино и лепёшки, но те почти не брали — никто не привык плотно есть больше одного раза в день, а пир намечался после того, как состязания завершатся и правую лошадь победившей упряжки принесут в жертву Консу. Царь Ромул поднялся на кучу камней, отмечающую финиш, и зрители заняли свои места.
Воины не переставали глазеть на девушек, гости знали, как они истосковались по женскому обществу. Никаких недоразумений не было, больше шести часов прошло мирно и приятно, гости расслабились и чувствовали себя в безопасности. Римляне ждали царского знака, но знали, что сначала боги должны получить положенную жертву.
Марк выбрал удобное место возле сабинской семьи — отец, мать, маленький мальчик и девушка на выданье. Он всё рассчитал: по знаку кинется к девушке и сразу унесёт её на Палатин. Тут главное не замешкаться: отец будет защищать жену, а взрослых сыновей, которые бы ему помогли, не видно. Когда начнётся сражение, если начнётся, Марк будет уже за палисадом, а там никто не потребует, чтобы он бросил добычу и спустился помогать остальным. Даже с мечом он не хотел бы оказаться без щита в гуще разъярённых сабинян.
Должно получиться. Но какому же подлецу он, почти случайно, служит эти четыре года! Разве может город процветать, когда на нём тяжким грузом лежат злодейства основателя? Смерть Рема, смерть Фаустула. Убийство брата и отца — самые страшные преступления, какие знает человечество, и боги за них карают суровей всего. Что может быть хуже? На ум пришло кровосмешение, за которое, как известно, неотвратимо следует возмездие свыше. В этом грехе Ромула пока никто не обвинял, его непросто совершить холостяку, но всё равно кровосмешение было здесь замешано. Не все в Альбе верили в божественное происхождение Ромула. Имелось и более приземлённое объяснение: царь Амулий в полном вооружении, закрыв лицо большим шлемом, изнасиловал Рею Сильвию, когда та возвращалась от священного колодца. Он рассчитывал, что жрицу казнят за прелюбодеяние и роду царя Нумитора придёт конец, но когда она убедила граждан, что стала жертвой божественной воли, испугался и промолчал. Тогда выходило, что Ромул — сын дяди и племянницы, а это кровосмесительный союз.
Кровосмешение, убийство, отцеубийство, теперь ещё предательство под прикрытием священного праздника — похоже, нет злодейства, которым бы царь себя не запятнал. И всё-таки город стоит уже пятый год. Либо боги очень терпеливы, либо счастье Ромула и впрямь настолько сильно, что он может безнаказанно нарушать все божественные законы. Второе объяснение обнадёживало больше, и Марк надеялся, что оно верно.
Но вот колесницы одна за другой остановились, и через толпу протиснулся молодой силач с секирой, принести в жертву коня-победителя. Марк потрогал рукоять спрятанного короткого меча, потёр потную ладонь в пыли, чтобы пальцы не соскользнули. Плащ у него был обмотан вокруг пояса, и конец перекинут через левое плечо. И правая рука свободна для драки, и сразу видно, что он римлянин — царю нравилось, чтобы подданные носили плащи именно так.
Внезапно Ромул спрыгнул с кучи камней с боевым кличем. Римляне бросились на остолбеневших гостей. Марк выхватил меч и кинулся к намеченному семейству.
Всё вышло точно, как он задумал. Сабинянин, коренастый и крепкий, встретил врага со сжатыми кулаками и не дрогнул, увидев обнажённый меч, но за его широкой спиной всё же не могли укрыться обе женщины. Марк увернулся, чтобы удар, направленный ему в лицо, пришёлся на плечо, ухватил девушку за волосы и стряхнул мальчишку, попытавшегося вцепиться зубами ему в ногу. Сабинянин, естественно, защищал жену, которой ничто не угрожало. Марк выволок добычу на колею, взял меч в зубы, обхватил девушку обеими руками и потащил вверх, на Палатин.
У ворот целер велел ему ждать с пленницей на главной площади и помог связать девушке руки за спиной. Связав ей ещё и ноги, Марк мог быть спокоен, что до прихода царя она никуда не денется.