Собственно, окрыленная обезболивающим, она и поехала в магазин за мебелью. Чувствовала, что потом не сможет. Тело, будто затерпшее, послушно, хоть несколько неохотно и заторможено, делало то, что она хотела. То есть двигалось. Без боли. С дрожью ничего сделать не получалось, да и неприятное ощущение «ватности» суставов никуда не делось, но это сущая мелочь. А вот как только действие заклинания закончилось – она рухнула и уже не вставала. По старому опыту знала – два дня всё болеть будет. Минимум два дня.
Первый учебный день тоже не отличался трудностями. Тело почти пришло в норму, и, стоя во дворе и слушая речь ректора, она ощущала на себе поразительно мало взглядов. Ещё бы, не смотря на вроде бы четкое разделение на группы по факультетам и курсам, «уникумы», затесавшиеся не туда, попадались часто. Особенно среди первогодок.
Старшие держались так, словно и сами не знали, что здесь делают. Некоторые тихо переговаривались, другие настороженно глядели на преподавателей. Страхом пахло только от первых курсов, но это и по их поведению видно.
Аманда мило краснела, переговариваясь с новыми подругами и хихикала, постоянно оборачиваясь к группе боевиков. Алиса тоже на неё иногда поглядывала, ловя её взгляды, и отвечая на них нервными вздрагиваниями. Беспричинное хихиканье нервировало. Пришлось максимально напрячь слух, чтобы убедиться, что они разговаривают не о ней… скользнувшее «очаровательные пушистые ушки» немного успокоило. Ведьма прекрасно слилась со стайкой позитивных болтушек, таких же, как она сама. Или таких, какой она старается притворяться. Пожив с ней некоторое время, Алиса и сама запуталась где правда, а где ложь и притворство. Ей всё больше казалось, что в девушке живет два разных человека, пытающихся притворятся друг другом. Серьезная, прохладная и расчетливая, и добрая, милая, наивная. Первая личность прорывалась лишь изредка, но они обе казались настоящими. И в итоге Драко перестала ломать голову над этой загадкой. Она просто приняла её такой, с этой «раздвоенностью», перестав воспринимать одно отдельно от другого. У всех случается кризис личности.
И «сотоварищи» тоже нервировали. Они стояли, источая … страх. Вперемешку с кучей других эмоций, но под всей шелухой ощущался страх. Она очень сомневалась, что причиной страха является она лично, скорее всего что-то другое. Неопределенность. Или, если точнее, неопределенность будущего и… то, что называют страхом неизвестности. У неё неизвестность вызывала любопытство. Каким будет этот процесс учебы?
Ректор говорил много, очень много, но его мало кто слушал. Драко в пол уха воспринимала слова, но когда тот в десятый раз заговорил об их будущем, совсем скисла. Мука тянулась уже час с небольшим, и ей начало казаться, что лис просто издевается.
- Вы – будущее этой страны! От вас зависит не только то, к чему приведут ваши действия и решения, а то, каков путь развития выберет наш мир! Это ответственность! На вас возлагается задача заложить правильные зачатки для правильного будущего! Ваши дети и правнуки продолжат вашу миссию, они станут новым путем развития, и то, что они положат в основу, то, что они будут делать – зависит от вас! – Лиса, по её мнению, «несло». Он стоял, прядал ушами, дергал хвостом и горел. Горел не расцветкой одежды, а темпераментом. Словно революционер, оратор, взывающий к душам адептов.
Девушки откровенно умилялись. Почти все. Да и невозможно остаться равнодушным к такому зрелищу. Правда, чем дольше длилась его речь, тем больше общий фон настроения заполнялся раздражением и тягучей скукой. И тем самым страхом. Который становился всё больше заряженным. Как когда ожидаешь броска змеи, а она всё не кусает и не кусает. И внутренняя пружина всё скручивается, и уже сил нет сдерживать.
Ощущать общий фон немного неудобно, но учитель научи этому по двум причинам – тянуть энергию с фона, и знать, о чем думает толпа. Эгрегор. Хотя названий этому много. Коллективное бессознательное.
Она тяжело вздохнула, тоже погружаясь в ожидание и затапливаясь ленивой скукой. Один из минусов подключения к эгрегору – сам не замечаешь, как начинаешь затягиваться в него. К ней подошел Арнад, хотел заговорить, но не решился. Тоже вздохнул, наткнувшись на стену игнорирования. Так и стояли, меланхолично поглядывая на ректора и толпу впереди.
Вампир терялся и не знал, что делать. Князь передал ему письмо, и, не смотря на запрет, он его вскрыл. Арнад думал, что не позволить Алисе поступить на боевой факультет – его главная задача, он был бы счастлив, подай она заявку на целителя или ещё кого-то безопасного. Да пусть на того же некроманта. Все боевики подвергают жизнь опасности во время учебы и практики, и после получения диплома. После письма он счел себя слепцом. Князь гордился сестрой, тем, что, не смотря на неодобрения масс, она добилась своей цели, и сможет научиться чему-то новому. Одобрил.
Только сейчас брюнет понял, что она не обычная девушка. Что она и без академии может за себя постоять, может убить и защититься. Словно раньше этого не видел. С самого её появления, девушка заняла в его голове роль маленького зверька, любившего кусаться. И только сейчас он понял другое, то, о чем твердил Генри. Она – ураган. Стихия, которая должна научиться дарить мимолетный ветерок и сметать всё, что попадется под руку. Иначе однажды этот ураган уничтожит всех, кого она любит. Должна научиться держать себя в рамках.
Своим неведеньем, излишней опекой, он нанес ей сильное оскорбление, сродни предательству. Своим неверием в неё сломал мост понимания и выстроил стену отчуждения. Анит его предупреждала. И он видел чужие ошибки. Видел, как Алиса поступила, когда брат запретил вмешиваться в переворот. Хоть и не знал точно, что случилось там, во время битвы бывшего князя и его бывшей тени. Но не слушал, стоя на своей уверенности до последнего.
Выдохнул протяжно, вытащил из кармана немного измятое послание, и отдал. Алиса хмыкнула, развернула, вчитываясь. Потом выругалась. Скомкала лист, конверт и сунула их в сумку, перекинутую через плечо.
Темно-зеленая хламида укрывала её с шеи до пят, ещё и волочилась немного. Ей дали самый маленький размер, но и он оказался велик. И из-за большого балахона в ней с трудом узнавалась девочка. Только лицо слишком миловидное. Короткие волосы находились в состоянии беспорядка. Ни заколок, ни украшений. Даже привычное Око переместилось в карман.
- Я в опале? – Рискнул он заговорить, получая в ответ тишину, с едва слышным сопением. Улыбнулся. Если ещё подостаёт – она сорвётся. А это шаг к примирению. Главное – лёд треснул. И вслушался в речь директора, кося взглядом на Анит и Аманду. Тот вновь затронул тему их сессий и диплома. Ну, сколько можно?
Анит тихо стояла, разглядывая окружающих, ни с кем не разговаривая. Само её поведение отталкивало посторонних, заставляло их держаться дальше. Цепкий взгляд и холодность. На самом деле, глубоко под напускным спокойствием, скрывалась буря. Эмоциональная и страстная. Дикая. Вампиру нравилось выковыривать её из панциря и наслаждаться скандалами – громкими, бурными, часто болезненными. Но они лучше этого холода.
Анит на самом деле не многим отличалась от обычных людей, разве что крайне малой каплей эльфийской крови, не проявившейся ни в чем. Её трижды пра прабабушка согрешила с полукровкой, но до неё кровь настолько сильно разбавилась, что у девушки это чувствуется в едва заметном привкусе. Для большинства его сородичей её кровь едва ли не отвратительная. Но ему нравилось. К тому же, его защита ей была необходима.
Аманда. О ней он знал мало. До обидного мало. Не верилось, что эта бабочка может притворяться таковой ради какой-то цели, но иначе как объяснить взгляд? Надменный взгляд, которым наградила при первой встрече. Драко тоже иногда на ту поглядывала. Догадывалась ли о чем-то? Возможно. Тогда какова суть их отношений, прикрытых ширмой дружбы? Подслушать разговор для вапмира не составило труда – но там лишь девчачий лепет.
И Дрон. В их группе. Его он увидел еще на экзамене. Родич князя оборотней. Они знакомы давно, почти с детства, хоть друзьями друг друга не считали. Та, что связывала их – уже мертва. Давно мертва.