Не сильно разбираясь в целительстве, она поспешила на помощь больше для того, чтобы он сам себе не навредил. Ну и загладить свою ошибку. Чтобы потом не сказали, что просидела всё время в сторонке на лавочке. И, сидя на больном, не очень представляла, что надо делать. А потому просто заморозила края раны, останавливая кровотечение и заражение, если то началось. А вот настоящие целители появились буквально спустя мгновение, словно их позвали ещё раньше и те стояли в ожидании момента.
Две девушки, выпускницы, подбежали со стороны леса, миновав опасную зону, и одна скомандовала, пока вторая приседала, зарываясь в принесённую сумку:
- Так и держи. Сильно буйный?
- Вроде, успокоился. – Хотела добавить, что, возможно, уже без сознания, но мелкие шевеления под собой ощущала отчётливо, да и глазами тот хлопал живо. Уже не кричал, не плакал, даже не шипел. Напоминал оглушённого.
- Тебе ещё и повезло. – Прокомментировала целительница, рассматривая зону работы. – За целость кости не ручаюсь, но открытого перелома нет. Удар в мясо пришёлся!
Мышцы всё-таки задело, но не настолько, как могло. Видя иногда некромантов, которые попали под зубы своих же творений, девочки понимали, что бывает и хуже. В разы хуже. А лёд точно не пустил заразу далеко. Уже легче. Некоторых месяцами лечить приходилось.
- Будешь красоваться шрамом перед девчонками, скажешь, что при исполнении получил. Да что я учу, вы сами прекрасно эти байки придумываете. – Засмеялась вторая. – Отпускай.
Драко и отпустила, подымаясь. От оставшихся мертвых разве что остатки остались, недогоревшие и недорубанные. Парни постарались. Ракуш успел вернуться, довольно улыбаясь, и о чём-то втолковывал сгрудившимся вокруг «героям». А потому она без страха вошла в склеп за оставшейся троицей. Те прятались, скрывались, стараясь не выдать себя. Мыслили.
- Не вымерли ещё самородки. – Признал Генри. Вися на поясе, он мог смотреть ровно в глаза трупа, присевшего между саркофагами.
- Таки да. Хочешь с ним пообщаться?
- Буду рад.
- Выходи, не бойся. – Это девушка сказала мёртвому, и он подчинился, выползая, поднялся. Опустил глаза.
Будучи живым, наверняка обладал весьма запоминающейся внешностью, по крайней мере, пришита к телу голова явно кого-то симпатичного. Мутные серые глаза, испачканное лицо. Только ненормальный может назвать смерть красивой. Алиса признавала себя безнадёжно безумной.
- Убьешь? – Прошипел он, пытаясь правильно дышать.
- Могу упокоить. – Кивнула, идя на поиск других.
Когда все трое стояли рядом, села на гроб на постаменте, окидывая троицу изучающим взглядом.
- Расклад не радостный. – Начала. – Или упокоение, или закончить ваше совершенствование. На высшую нежить не потяните, слишком много работы. Но и средние весьма ничего. А потом.. не знаю, можно вас оформить как работников академии. Садовник у нас уже ходит .. мм.. неживой. А вот со свободой туго. Никто не отпустит.
Некоторое время царила тишина, а потом один из них заговорил:
- Если упокоишь, можно, я больше не вернусь? Не хочу..
- Да. Я сделаю так, что сознательными вы больше точно не поднимитесь. Не останется даже тела.
- Тогда упокой.
Остальные кивнули в подтверждение. Алиса только улыбнулась, не сомневаясь. Химеры.. сами по себе не ужасны. Ужасно, когда ты открываешь глаза, и понимаешь, что сердце не стучит, тепла и холода не ощущаешь, а тело постепенно гниёт. Разумных мертвецов поднимать запрещено в одиночку. Потому что если ты создаешь несовершенного умного мертвеца, он испытывает страдания. Кажется, что в этом такого? Но учитель никогда не позволял шутить на эту тему. Потому что издеваться над умершим – это полное падение. Уже не человек. Даже не чудище. Мразь. Грязь. Не стоящая даже сожаления.
Когда на дым пришли остальные, от тел не осталось почти ничего. А сознание покинуло их ещё до того, как чёрное пламя начало пожирать своё подношение. Костяш разозлился, конечно, но промолчал. Он переступил границы дозволенного. Никто не может отправить ничего не умеющих детей на войну. И то, что пошли только те, кто был готов к этому, его не оправдывало.
Парень, чьи эксперименты так варварски убили, смотрел на происходящее с иронией и юмором. А на догорающих – с сожалением. Никогда ему не забыть их первый вдох и хриплое: «Что со мной?». Что.. Если бы он знал. Испытанный ужас перед содеянным затмил страх за жизнь. Кто же знал, что мощности хватит на всех? Дурацкий накопитель. И придумал же, поднять мыслящих.. Но ведь как долго готовился, как долго копил силы.
Когда девушка, под прожигающим злобой взглядом преподавателя, сунула экспериментатору в руки черепушку, он не понял ситуации. А потом черепушка представилась, а девушка улыбнулась, уходя. Махнула рукой, пожелала удачи и сбежала. Пара ведь уже закончилась. И пообещала Коснароину характеристику к следующему семинару. Некромант хотел было пойти и объяснить, что под стандарты эти не подпадали, чтобы та не завалила задание, но Генри остановил.
Когда говорящий череп желает поболтать с тобой о делах профессиональных за чашечкой чая, это странно. И только совсем ненормальный или напротив, абсолютно адекватный может согласиться. Ни к первым, ни ко вторым он причислять себя не спешил, но чай заваривать пошёл. И череп с собой прихватил.
- А хозяюшка подождёт, у неё и так дел полно. Она понимающая. – Говорил Генри, пока его в руках несли в общежитие. – А тебя нагоняй ждёт, да? Ну, ничего, если что – иди к ректору. Я этому ушастому всё объясню. Он понимающий.
Парень бы засмеялся, представив себе эту картину, но передумал. А вдруг и правда может? Говорящий же. Да и вообще, разве можно подобное сотворить? Говорящий череп, без скелета. И хозяйка его, должно быть, очень талантлива. Но в этом почему-то сомнений и не было, исходя из её поведения. Проявить сочувствие к тем, кто напал на товарищей, к мертвецам..
Он хмыкнул, впервые за столько курсов задумавшись о причине своего выбора. Не часто рождаются люди с почти противоположными талантами, как у него, но избрать некромантию вместо целительства может только дурак, как считает общественность. Когда он ставил галочку в анкете, об этом не думалось. В голове только стоял труп матери, и дурацкая надежда, развеявшаяся ещё на первом курсе. Некромантия не воскрешает, как и медицина.
Никто и ничто не может вернуть человека к жизни. Но когда ты работаешь с мёртвой материей, постепенно понимаешь, что смерть – это всего лишь состояние не жизни. Мёртвый тоже может ходить, говорить, но .. его душу ничто не тревожит. Это прекрасно, в некоторой мере. Могут сохраняться реакции, характер, мышление. Но не душа.
Сейчас, анализируя свой выбор, он не сожалел. Целители спасают живых, некроманты играют с мёртвыми. Последние куда как привлекательнее и проще. Понимая последних, можно понимать и жизнь.
Глядя на голубое небо, парень улыбался тому факту, что выжил. Повезло. Окажись они более дикими или сообразительными, пришлось бы туго. Мог и не сбежать. А так и учитель к месту оказался.
Мёртвое к мёртвому, живое к живому. Всё просто, на самом деле.
========== Двусторонняя проверка, или пакость от пакостников. Бездонная яма. ==========
Академия магии Шагдар представляет собой довольно большую территорию, окруженную кованой решеткой со всех сторон, сдобренной кучей охранок и магических стен, и войти внутрь сквозь ворота можно только обладая амулетом с эмблемой, которые выдают всем учащимся и преподавателям, или одноразовым пропуском. Кроме того, ворота фиксировали слепки всех прошедших, а привратник записывал их и время прибытия-отбытия. Всё это делалось из-за того, что академия официально считалась закрытой и непроникновенной. А ещё по причине всегда существовавшего здесь комендантского часа. В десять часов все двери закрываются и адептам не выйти и не зайти.
Окружающий её с одной стороны лес кишел нечистью, связанной договором с ректором. А с другой – почти мертвая земля несчастий с нестабильным фоном и обрыв. Туда ходили только тёмные маги, чтобы призывать духов. Сделать это впервые крайне сложно, но в месте, где грани истончены – не в пример легче.