Надеюсь, ты и Уокер в порядке, несмотря на эту историю с больницей. Я никогда не распространялся на эту тему, когда вы были здесь, но мне очень понравился твой новый мужчина. Мне лишь жаль, что мы мало провели времени вместе. Как его сны магия? Разгладились или объяснились? Мой многолетний опыт общения с людьми, которых касалось нечто чудесное, сводится к тому, что если они достойны своего дара и уделяют ему достаточно внимания, то справляются с ним. Многие из них овладели им и пользовались этим могуществом во благо. Не знаю, что могу сделать для вас, но если что-то могу, пожалуйста, сообщите.
Землетрясение разрушило наш дом, так что я в последнее время лишь бродил по развалинам в поисках чего-нибудь уцелевшего. Такого осталось немного. Я поселился у одного друга, пока не подыщу новое место. Но с этим можно подождать. На этот раз мне не нужен дом. Дома — для тех, кого больше одного. Для одного там слишком много пустого пространства. А пустое пространство не бывает хорошей компанией.
Больше особенно сказать нечего. Калифорнийцы так и не могут поверить в случившееся. Много лет люди говорили о грядущем землетрясении, но никто по-настоящему не верил, что оно случится. Каждый купил несколько лишних фонарей и сложил в кладовке запас консервов, но мы даже смущались своей предусмотрительности. Какая ирония в том, что именно Тленна охватила совершенная паранойя по этому поводу. Мы не раз спорили о землетрясениях. За неделю до того, как оно все-таки случилось, он признался мне, что серьезно подумывает о переезде из Калифорнии, так как чем дальше, тем больше его пугает такая возможность.
— Как ты можешь уехать из Калифорнии, когда у тебя здесь такой успех?
— У того, кто умер, не может быть никакого успеха, Инграм.
Позвони мне, если что-то понадобится, — номер ниже. Я скучаю по тебе, счастлив за Истерлингов и рад будущему ребенку. Больница — это не надолго, Марис. Уверен в этом. Остальное, все радости, будут ждать тебя, когда ты вернешься домой, и у тебя будет целая жизнь, чтобы наслаждаться ими.
Люблю,
Инграм
⠀⠀ ⠀⠀
Она со слезами на глазах посмотрела на меня.
— Бедняга. Что мы можем сделать для него?
— Наговори на пленку и пошли ему.
— Нет, что-нибудь побольше. Вся его жизнь ушла, Уокер. Самое близкое к этому чувство я испытала, когда в Мюнхене меня преследовал Люк. Эта ежедневная мука. Быть здесь, в больнице, — пустяк по сравнению с этим.
— В своей пленке скажи ему, чтобы позвонил парню по имени Майкл Билла. Я дам тебе номер.
— Кто это — Майкл Билла?
— Один мой знакомый в тех краях. Они понравятся друг другу.
— Откуда тебе знать, что он не погиб во время землетрясения?
— Я… на днях говорил с ним. Поверь мне, Марис. Они созданы друг для друга.
— Хм-м. Чего-то ты не договариваешь. У тебя сжались губы. Как всегда, когда ты что-то скрываешь.
Я поцеловал ее в лоб и улыбнулся, точно прожженный политик.
— Я знаю тебя, Уокер. Ты в эти дни много чего скрываешь от меня. Разве не так?
— Не так уж много.
— Достаточно. Что случилось с тем психом на велосипеде? Ты выяснил что-нибудь еще?
— Думаю, он притаился. Хочет, чтобы я еще немного подумал о мистере Карандаше.
— А как твои сны? В них еще что-нибудь случилось?
— Ничего.
— Вот, опять поджал губы.
— Марис, у тебя и так есть о чем подумать. Я не скрываю ничего, с чем не могу справиться. Конечно, сны продолжаются, и меня беспокоит велосипедист, но в этом ничего нового. Больше всего меня беспокоишь ты. Ты и ребенок важнее всего остального. Если хочешь помочь мне, береги себя. Инграм прав. Наше землетрясение — это твоя болезнь. Но у нас еще есть шанс победить ее. Я не пытаюсь тебя излишне оберегать от всего, но если ты сумеешь продержаться до выздоровления, мы сможем сказать: «Плевать нам на всякое землетрясение. Наша жизнь принадлежит нам самим».
Я не знал никакого Майкла Биллы. Его имя и телефон возникли у меня в голове, как «кулак к подбородку» на вокзале. Я лишь знал, что, когда Билла и Инграм Йорк встретятся, они полюбят друг друга.