Через некоторое время они навестили меня в Нью-Йорке. За обедом Фил смущенно признался, что они подумывают пожениться или завести ребенка.
— А почему не то и другое сразу?
Саша ответила:
— Всему свое время.
С тех пор, каждый раз, когда они звонили из Калифорнии, дела, по их словам, обстояли все лучше и лучше.
Примерно за три недели до того как Фил покончил с собой, я получил от Саши вот это письмо:
Уэбер!
Мы с Филом вместе больше не живем. Наши отношения в подвешенном состоянии, но окончательно еще ничего не решено, поэтому ни ему, ни мне пока не очень хочется говорить об этом. Как только мы придем к какому-то решению, ты узнаешь об этом первым. А пока, будь добр, расскажи обо всем Каллен и Дэнни. А мы с вами обязательно свяжемся. Обещаем.
Я много раз пытался дозвониться до них и выяснить, что происходит, но в ответ всегда слышал лишь записанный на автоответчике голос Кровавика. В конце концов, я оставил сообщение: если они хотят поговорить, приехать в гости или будут нуждаться в какой-либо помощи с моей стороны, я всегда в их полном распоряжении. Но после этого от них так и не было никаких известий, пока не позвонила Саша и не сообщила, что Фил мертв.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
— Алло, Саша?
— Уэбер, ты? Привет. Я ждала твоего звонка. — Ее голос казался каким-то очень старым и сухим.
— Я… ээ… мне пришлось позвонить, Саша.
— Знаю. Ты получил кассеты Фила?
— А откуда ты знаешь?
— Я сегодня тоже получила одну по почте, сразу после нашего утреннего разговора.
— Ты не могла бы мне рассказать, что на ней было?
— Там был Фил. Фил, сидящий на диване с Блошкой. Мне тяжело… Я… — Молчание.
— Саша!
Она глубоко вздохнула и наконец отозвалась:
— Он сказал, что хочет показать мне мое будущее. Потом на экране появилась я, причем на больничной койке. Уэбер, там была я на последней стадии беременности. Сначала я решила, что это родильный дом, но, оказывается, нет. Я угодила в больницу потому, что у меня нашли рак, и врачи собираются вырезать опухоль.
— А ты действительно беременна?
— Это невозможно. Мы с Филом не были близки уже много месяцев. К тому же, у меня совсем недавно были месячные. Потом на экране снова появился Фил и заявил, что все якобы зависит от тебя. Ничего не понимаю! — Она всхлипнула. — Уэбер, в чем дело? Черт бы его побрал! Где он? Боже мой! Боже мой, ну где он?
— Тише, тише, Саша, тш-ш-ш… Помолчи минуточку, милая. А на пленке больше ничего не было?
— Нет. Я получила только эту кассету и ксерокопию «Мистера Грифа».
— А это еще что такое?
— Так, небольшой рассказик. Он собирался снимать по нему свой следующий фильм.
— Ясно. Слушай, сделай одолжение: сейчас повесь трубку, пойди снова поставь кассету и посмотри, нет ли на ней чего-нибудь еще.
— Хорошо. — Она даже не спросила, зачем это нужно, а просто повесила трубку и через несколько минут перезвонила снова. — Нет, больше ничего. Только я в больнице беременная и с раком. Ты собираешься сюда?
— Да. Буду, скорее всего, завтра.
— Я тут звонила его родителям. Знаешь, что ответил его папаша? «Хорошо. Когда похороны?» И больше ничего, причем совершенно спокойно: «Когда похороны?»
— А его сестре, Джекки, не сообщила?
— Отец сказал, что до нее не дозвониться. Она, мол, сейчас где-то в Нигерии, изучает каких-то насекомых или что-то в этом роде. Обещали послать ей телеграмму. Нет, ну это ж надо! «Хорошо. Когда похороны?» И все. Только это. «Эй, мистер, у вас сын умер!» «Хорошо. Когда похороны?»
Час спустя я собрал вещи и сидел у окна, раздумывая над происходящим.
На вопрос Саши о содержании кассет, которые Фил послал мне, я ответил, что там было лишь его короткое прощание и разные глупости, которые мы с ним снимали во время моего последнего приезда к ним.
Повесив, наконец, трубку, я снова просмотрел первую кассету, но ничего нового на ней не появилось. На других двух тоже.
Я выключил свет. Мне очень хотелось посидеть и подумать в темноте. Через некоторое время я поймал себя на том, что, сам того не сознавая, смотрю на неосвещенные окна квартиры любительницы походить нагишом. Когда же мне наконец удалось сосредоточиться и сфокусировать взгляд, я разглядел в ее неосвещенном окне едва различимую фигуру сидящего человека. Может быть и она, не подозревая обо мне, тоже смотрит в окно? Я улыбнулся. Неплохая могла бы получиться сцена для фильма.