Я понимала, что Элиоту это не понравится, но не могла не спросить:
— А как насчет моих снов? Последнее время мне снятся очень странные сны. Иногда они такие сильные и яркие, что мне страшно.
— С фантазией у вас действительно все в порядке. У вас очень яркое воображение, и сны вполне могут быть такими же яркими. Вы это имели в виду?
— Не совсем. А если я скажу, что, мне кажется, я владею… сверхъестественными силами?
Я чувствовала себя полной дурой и даже не могла заставить себя поднять глаза, чтобы увидеть выражение ее лица.
— Нечего стесняться, Каллен, есть люди, которые действительно ими владеют. Но если у вас эти силы в самом деле имеются, ладонь об этом ничего не говорит. Впрочем, иногда они возникают лишь в определенной ситуации, а не присущи с рождения. Понимаете, о чем я? Ну, как когда на ребенка наезжает машина и мать, чтобы его спасти, поднимает автомобиль за бампер. Или нам что-нибудь физически угрожает — и мы вдруг обнаруживаем в себе огромную силу для защиты, но, когда угроза проходит, сила тут же улетучивается. Это явление признают даже ученые, хотя списывают все на приток адреналина. Но кто ж его знает… Так вот, Каллен, никакие сверхъестественные силы на вашей ладони не отмечены. Значит, если они у вас и есть, то откуда-нибудь со стороны. И вообще, ладонь говорит, что вас надежно защищают близкие вам люди, а не какие-то там сверхъестественные материи. Кто бы это ни был, ваши защитники постараются не допустить, чтобы с вами что-нибудь случилось.
Она поднесла мою ладонь к глазам и разглядывала, наверное, целую минуту.
— Нет, никаких сил не вижу. Любви просто море, но сверхъестественного — ничегошеньки.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Как это странно — питаться стеклом и светом. На стол накрывали истинные мастера своего дела. Итог их трудов смотрелся бы весьма аппетитно, не будь все яства прозрачными и не расплескивай они свет люстры, подвешенной высоко над хрустальным банкетным столом, в мириадах льдинок-подвесок.
Пепси взял прозрачный хот-дог и откусил большой кусок от прозрачной булочки. Трость его, прислоненная к стулу, была единственным поблизости ярким пятном. За время, проведенное нами в пути, трости обгорели под лучами солнца или налились спелостью… сменили цвет с первоначального серо-коричневого на яркий, насыщенный фиолетовый.
Мою трость держал на коленях Кипучий Палец и гладил, словно кошку.
— Ваши пленки прибыли без цыплят.
Когда мы достигли его замка, он приветствовал нас у подъемного моста следующим заявлением:
— Не забудьте, пышки и штапель!
К счастью, мистер Трейси предупредил нас, а теперь выступал переводчиком:
— Он нас приветствует. Говорит, что его дом — наш дом и мы можем оставаться здесь сколько хотим. Дай ему свою трость, Каллен.
Я послушалась, и выразительное лицо старика вспыхнуло восторгом: