— Погоди-ка, о чем это ты, Клэр?
— Конечно, о султане.
— А что с ним такое?
— Как, разве ты не слышал? Он мертв! Его убили.
— Кто его убил? Где это случилось?
— В Сару. Застрелили мятежники. В конном параде участвовала его дочка, и он находился среди зрителей. Погибло около двадцати человек. Очень похоже на убийство Садата, помнишь? В новостях сообщили, что погибло и несколько других членов королевской семьи.
Полчаса спустя я уже слушал новости на немецком языке, не понимая практически ничего кроме слов «Sultan» и «Tod». Зазвонил телефон. Это был секретарь посольства, который сообщил, что со мной хотел бы поговорить мистер Аввад, сарийский посол в Австрии. Аввад не стал терять времени, справляясь, не желаю ли я еще пару дней побыть в Вене. Он заявил, что кронпринц вернулся на родину, но перед отбытием специально велел мне передать, чтобы я никуда не уезжал на случай, если мне все-таки придется лететь в Сару.
— Но кому же я могу понадобиться в Сару, мистер Аввад? Особенно теперь?
— Надеюсь, вы понимаете, что это между нами, да?
— Ну разумеется.
— Понимаете, мистер Радклифф, мне нередко приходится прибегать к подобной конфиденциальности. Слишком уж часто мои слова толкуются неверно.
— Хорошо, хорошо! Так зачем же я могу понадобиться принцу в Сару после того, что там произошло?
— Строго между нами, есть две возможности — он захочет, чтобы вы присутствовали на похоронах его отца, поскольку знает, как расположен к вам был покойный султан. Но еще более вероятно — и я нисколько не удивлюсь этому, — что принц, будучи человеком весьма упрямым, все-таки захочет, чтобы вы построили музей ради его отца.
После этого я позвонил Фанни, которая рассказала примерно то же, что и Клэр. После того как она спросила, что я намерен делать, я передал ей свой разговор с послом.
— Даже не знаю, Гарри, насколько это было бы в характере Хассана. Он и так недолюбливает тебя, а уж теперь, когда погиб его отец…
— Тогда зачем бы ему настаивать, чтобы я никуда отсюда не уезжал?
— Вот этого я не знаю, ковбой.
⠀⠀ ⠀⠀
Палм тоже не знал. Он был следующим, кому я позвонил и пригласил пообедать со мной.
Этот обед превратился в целых два проведенных нами вместе дня. Я отправился в Сарийское посольство, забрал Кумпола, и мы втроем подолгу гуляли в парках, пили вино в разных heurigen, а на второй вечер вернулись в магазинчик Мортона, где я помог ему делать дверь. Какой смысл был возвращаться в Лос-Анджелес? Вена, по крайней мере, была чем-то новым, Палм оказался прекрасным компаньоном, а к тому же над горизонтом все еще маячило крошечное облачко надежды на возможные приключения в Сару.
Кроме того, мне искренне хотелось отдать дань памяти султану. Помимо сделанного им лично для меня, судя по тому, что я о нем слышал, можно было сделать вывод, каким он был хорошим, искренне болевшим за свою страну лидером, пытавшимся добиться для процветания своего народа как можно больше. Несколько раз в наших с ним беседах он с нескрываемой гордостью говорил о растущем уровне грамотности, о новом больничном комплексе в Баззафе и о том, что в последнее время все больше и больше молодых людей, получивших образование в Англии, Франции и Соединенных Штатах, предпочитают вернуться в Сару.
— Гарри, они хотят быть юристами и врачами у себя дома. Ведь силком их никто не тянет. Они прекрасно могли бы зарабатывать на Беверли-Хиллз или в Париже и, тем не менее, возвращаются домой! Это очень добрый признак!
Судя по длинной и подробной статье в «Интернэшнл Геральд Трибюн», что дальше будет со страной, можно было только гадать. В отличие от ситуации, сложившейся в Египте на момент убийства Садата, оппозиция в Сару не была расколота на противоборствующие фракции. Единственным противником султана был его братец-людоед Ктулу. Теперь, после того как он покончил с обоими своими братьями, по-видимому, настало время встретиться лицом к лицу его сторонникам и тем, кто хранил верность принцу Хассану.
Еще вопрос: действительно ли Гарри Радклиффу так уж хотелось оказаться в Сару в тот момент ее истории, когда братоубийство достигло цели, и хаос, в его арабском стиле, уже точил свою саблю совсем неподалеку?
Ответ на этот вопрос был найден быстро. После того как Палм с моей помощью навел окончательный лоск на свою дверь, мы с ним приняли по паре стаканчиков сливового шнапса, и я собрался уходить. Кумпол дремал возле печки, и ему явно вовсе не светило вставать и тащиться домой по вечернему холодку.