— Значит, по-вашему, Хассан проигрывает?
— Пока нет. Еще рано судить. На данный момент он сильнее, поскольку располагает лучшими оружием и тактикой, но, если борьба затянется надолго, у противника будет время обучиться. И вот тогда враги станут опасны — потому что у них есть их Бог, их дух и стратегия.
Война затянулась надолго. Став удобно бесконечной, она снова вернулась куда-то в толщу газетных полос, а в вечерних телевизионных выпусках новостей постепенно спустилась на шестое место. Дикторы с трудом справлялись с названиями населенных пунктов и именами участников сражений с обеих сторон. То и дело проскакивали сообщения о каких-то тайных закупках русского оружия, после крупных наступлений мелькали фотографии распростертых на песке, подобно морским звездам, мертвых тел. Когда же по телевизору показывали фильмы о жизни Баззафа, перед камерами прыгали и махали руками веселые ребятишки. Какому-то подростку, которого корреспонденты перед камерой дотошно расспрашивали о погибших членах семьи, больше хотелось продемонстрировать недавно освоенное им искусство брейк-данса. И как вообще могли воевать такие счастливые и словоохотливые люди? На снимках Хассан выглядел очень молодым, сильным и способным. Он учился в Калифорнийском университете, был знаком с западным миром и даже собирался жениться на американской журналистке. Все это звучало как сценарий какого-то романтического фильма. Кто же посмел бы усомниться, что в конце концов выиграет именно он?
В новостях все чаще стала появляться его предполагаемая невеста. Правда, улыбалась она все реже, а говорила все серьезнее и с заметно растущим напряжением. В один прекрасный день короткие светлые волосы мисс Невилл сменились более спокойными каштановыми, которые, по-видимому, больше соответствовали ее постепенному возвышению.
На фоне этой пользующейся популярностью пары Ктулу выглядел как один из тех старых обозленных на весь белый свет параноиков, которые целыми днями просиживают в бесплатных библиотеках, жадно листая иллюстрированные журналы. А все его выступления были самым тривиальным набором проклятий в адрес «гнусных предателей». Но это делало все происходящее лишь еще более непонятным: какого же здравомыслящего человека могло увлечь невнятное бормотание старого придурка? Как он ухитрился сколотить и вооружить целую армию из тысяч преданных идиотов, которые от жизни хотели только одного — возможности пожертвовать ею ради этого косоглазого старикашки?