– Северянка?
– Да, проклятая низкорожденная по имени Сурия.
Энки надеялся, что не вздрогнул, услышав знакомое имя. Та самая северянка с больным отцом.
– А что… она сделала?
– Ее побега недостаточно? Остальное – дело моего рода. О, посмотри, солнечные камни загораются!..
Они вспыхивали в ночи подобно звездам, но были куда ближе. В детстве Энки не преминул бы набрать полные карманы. Может, даже Арата присоединился бы к нему.
– Смотрю на них и вспоминаю о доме, – продолжал Аран. – Силло – мой родной город. Ремесленники и мудрые ценятся там не ниже воинов. Ты, Энки, тоже можешь свить там гнездышко. Конечно, высокородная семья потребует возместить ущерб от потери Рафу и Гирры, но потом ты будешь волен делать что хочешь. Мудрый всегда может найти новую семью-покровителя.
Последние песни стихли к полуночи. Укладываясь спать, Энки представлял город, который старался описать ему Аран. Силло, построенный в пещере, чьи стены украшены золотом. Будь он мудрым, то смог бы жить там. Наверное.
– Будь осторожен, друг мой, – прошептал Шархи, заворачиваясь в одеяло по соседству. – Сейчас Аран улыбается, но когда его благодушие обернется оскалом?
Шархи вздохнул и еще больше понизил голос:
– Юг полон миражей – неудивительно, что в них легко запутаться. Знаешь, как они поступают со жрецами?
– Не иначе как уважают и превозносят, – фыркнул Энки.
Высокородный безрадостно улыбнулся.
– Их держат в пещерах. Некоторые жрецы ни разу в жизни не видели солнечного света.
К рассвету бегущие пески успокоились и отвердели. Торговцы собрали вещи и пустились в дорогу с восходом; взбудораженный Аран тоже не сидел на месте. Он едва ли не летел к башням, не обращая внимания на спутников. Воин тут же ушел к постоялому двору, не обменявшись и парой фраз с Энки и Шархи.
– Уходим, Энки. – сказал Шархи. – Не знаю, что его отвлекло, но готов поспорить, что мы следующие в его списке дел. Куда ты?! Уходим, пока есть возможность. Этот песий сын не шутил, что отдаст нас в руки «правосудия».
– Тут Сурия.
– Кто?!
– Северянка. Это ее Аран ищет. Нужно ее предупредить.
– Друг мой, тебе голову напекло?!
Энки судорожно старался понять, где найти Сурию. Если она еще здесь, то… Наверняка целебный отвар закончился, и она попытается сделать новый. Местные торговцы должны были ее видеть.
Энки не ошибся. Пожилая мудрая, торговавшая травами, запомнила беловолосую незнакомку.
– Бедная девочка, – приговаривала торговка, – заботится о больном родиче. Тот даже ходить не может. Я могла только продать травы, а помочь… – Она закусила губу. – Да будет Шамаш милостив к нему, хоть он и грязный северянин.
Женщина указала на старый амбар, в котором нынче хранили ненужный хлам, который тем не менее было жалко выбросить.
Сурия нашла убежище среди мешков с тряпьем и поломанных стульев. Ее отец сидел рядом, и Энки сомневался, что ему хватит сил подняться.
Однако Аран отыскал северянку первым. Увидев его, Шархи прошипел сквозь зубы проклятие.
Меч южанина был нацелен на девушку.
– …здесь все закончится, Сурия. Приговор тебе вынес властитель.
– Аран, что ты делаешь?!
– Не твое дело, мудрый.
Больше разглагольствовать Аран не собирался. Он замахнулся и пронзил бы Сурию, если бы ее отец внезапно не вскочил на ноги. Быстрый рывок и неожиданный удар, которого хватило, чтобы южанин отвлекся и сменил цель. Клинок проткнул грудь беловолосого мужчины, и в ту же секунду Шархи кинулся на Арана, пока оружие того было занято.
Северянин с глухим стуком упал на пол с мечом в груди, а рядом с ним обменивались ударами Шархи и Аран.
Энки опустился на колени рядом с отцом Сурии и проверил дыхание. Ничего. Тишина.
Раздался громкий треск – Сурия огрела южанина стулом, и щепки разлетелись во все стороны. Аран перестал сопротивляться. Тело его обмякло, глаза закатились. Шархи с удовлетворенной улыбкой врезал ему еще раз, а потом, не церемонясь, вырвал меч из тела убитого, готовясь добить южанина.
Энки вскочил и перехватил его руку.
– Нет, Шархи. Мы обязаны ему.
– Он вел нас сюда только ради собственной выгоды!
– Он спасал наши жизни. А сейчас даже сопротивляться не может.
Сурия кивнула. Она не отводила взгляда от тела отца.
– Лживый жрец прав. Разбудим и после убьем.
– Нет. Оставим его.
– Он знает, куда мы идем, Энки, – возмутился высокородный. – Проще избавиться от него сейчас. Оставлять паршивца в живых – ошибка.
– Да. Но ты сам говорил о ценности жизни, Шархи, а теперь хочешь его убить, потому что так… удобнее?
Высокородный метнул взгляд на Сурию, будто надеясь, что она закончит начатое. Но девушка не двигалась. Взгляд бесцветных глаз не отрывался от мертвеца.