– Клянешься? Я ищу битвы с вражескими воинами.
– О, разумеется! Правда, еще ни разу не клялся низкорожденной. Но сейчас мы все равны, правда же?
Сурия к ним присоединилась. Точнее, она держалась чуть поодаль, возможно, еще прикидывая, так ли ей выгодно идти вместе с Шархи. К наступлению сумерек она все же подошла к ним, помогла разжечь костер и принесла на ужин несколько жирных пауков. Мерзкие твари, на которых и смотреть-то противно.
Энки осилил половину. Закрыв глаза, он представлял, что жует хрустящее печенье, а не восьминогое существо. Боль в руке тоже отвлекала. Она иногда почти не чувствовалась, а порой впивалась в плоть тысячью игл. Рука плохо слушалась – пальцы шевелились, но с трудом. Энки не показывал виду, что невидимая рана беспокоит его, однако ни от кого не укрылась его неуклюжесть. Шархи ворчал что-то про лекарей, которых нужно найти сразу по приезде в башню, а Сурия притворялась, что ничего особенного не происходит. Это ей отлично удавалось.
– Сурия, ты правда готова убивать ради новой ал'соры? – спросил Энки, когда они укладывались спать.
– А разве ты не собираешься сделать то же самое, лживый жрец?
– Не называй меня так.
– Странно, что ты еще жив. Ты же так далеко от костра, а солнце зашло.
– В твоем крае и правда жрецы умирают без солнца?
– Без солнца, без огня, – сказала Сурия и прикрыла глаза. – Приход ночи означает смерть. Но здесь все… не так. Будто неправильно.
Энки фыркнул:
– Судя по твоему рассказу, что-то неправильно как раз на севере, а не на юге или востоке.
Он устал, но не мог заснуть. Шархи, по всей видимости, страдал от похожей проблемы. Высокородный сидел у костра и подкидывал в огонь хрупкие сухие ветки. Их нашлось совсем немного. Огонь потухнет задолго до утра, и холод заставит продрогнуть до костей.
Энки поднялся с песка и устроился рядом с Шархи.
– Что дальше?
– Хм… О чем ты, друг мой?
– Что будет после? Если вершители согласятся помочь?
Пламя отразилось в черных глазах высокородного. Он расправил плечи, словно уже сейчас готовился к грядущей схватке.
– Вершители возьмут новые клятвы у высокородных и воинов – они присягнут мне, их законному властителю, и не смогут ослушаться.
– В прошлый раз это их не остановило, – заметил Энки.
– Будет непросто, друг мой. – Шархи вздохнул. – То, что я планирую, все изменения… Высокородным это не понравится, пусть я и буду вводить их постепенно. Я бы сказал, милость для низкорожденных покажется благородным семьям оскорблением. Столько всего предстоит сделать, и просто не знаешь, за что браться. Будет сложно. Может статься, что и продлится мое правление недолго, но я не откажусь от своих планов.
Энки ему верил.
– Я поддержу тебя, Шархи.
– Я почти наверняка проиграю.
– Знаю.
Потрескивал костер, искры по одной взвивались вверх и исчезали в темноте. Шархи кинул в пламя последнюю ветку. В ночной тишине его голос был едва слышен.
– Спасибо, Энки.
С наступлением рассвета они продолжили путешествие. Выглянувшее солнце быстро прогнало прохладу и с каждым часом делало жизнь путников все более невыносимой.
Сурия по пути добывала еду – в основном змей. Она с остервенелостью набрасывалась на них. Хватала рептилий, не давая им вывернуться и ужалить, и камнем превращала головы в месиво. Она все колотила их и колотила, хотя в том не было надобности – змеи издыхали после первого удара. Когда Сурия снимала с добычи кожу, ее трясло, ноздри раздувались, а глаза бегали, будто искали, кого еще можно приложить булыжником.
После очередной «разделки» мяса, Энки осторожно подошел к девушке и собрал порубленные змеиные тушки.
– Злишься? – спросил он будто невзначай.
– Нет. Гнев ведет к позору.
– Твой отец…
– Южанин убил его в бою. Я видела. Нет причин ненавидеть южанина – все было по чести.
– Тебе никто не запрещает злить…
– Я не спрашивала твоего совета, лживый жрец. – Она не кричала, но ее голос обжигал морозом.
Энки молча собрал добытое мясо и ушел.
Сколько они шли? Песок, песок, песок… Он будто заполнил весь мир, и ничего не осталось, кроме него. Кроме него и жажды. Украденная у Арана карта помогала, но они все равно плутали. Шархи недовольно поглядывал на Сурию – та не оправдывала его ожиданий. Но благодаря ей они все еще не умерли. Сурия показала, что воду можно найти в длинных колючих растениях – кактусах. Она разрезала их стволы ножом и выдавливала крохи влаги – горькой, спасительной. Сок даровал облегчение, пусть его и не хватало, чтобы утолить жажду.